Как Членов был поражен его новым образом, так Иволгина поразило, что Членов находится в его квартире.
— Я думал, ты… зайдешь и уйдешь. Что тебе здесь нужно? Зашел, ушел… в общем, заглянул на минутку. Это правильно. А ты что здесь делаешь?
Раздражение Иволгина нарастало, он остановился посреди комнаты, набычился и посмотрел на Членова исподлобья.
— Как что? — простодушно удивился Орест Павлович. — Я к тебе приехал… Слушай, ты не заболел? Для чего ты так вырядился?
— Мне угрожает смертельная опасность, — без обиняков заявил банкир, с суровым трагизмом видавшего виды человека выводя новые грани своего существования, которых лучше никому не касаться неумелыми и бессильными помочь руками.
Членов уточнил:
— Ты о том, что говорил Кащей?
— Да, да… — нетерпеливо подтвердил Иволгин.
— Но я здесь не при чем! — горячо воскликнул Членов. — Я денег у жуликов не брал, заводы и фабрики не скупал, порнографией не торговал, у меня и счета своего в банке нет!
— Я должен бежать! — вел свое Иволгин. — Скрыться! Все бросить! Квартиру, бизнес, жену!
— Возьми меня с собой!
— Зачем? — на мгновение оторопел банкир. — Тебе-то ничто не угрожает.
— Угрожает или нет, а только я больше не могу жить по-прежнему… все прежнее для меня закончено! — выкрикнул писатель.
— А я не развлекаться еду, — отрезал Иволгин и резким, рубящим жестом показал, что отрезает Членову и пути в его новую жизнь.
— Мне нужны деньги, мне нужна женщина, нужен настоящий друг. — объяснил Членов, загибая пальцы для полноты и убедительности своего перечисления. — Мы поедем на машине?
— Никаких машин! — возразил Иволгин. — Электричка… Как все обычные люди, простые смертные… Затеряться в толпе — вот что главное.
Так Членов, который отделался у Кащея пинком, стал беглецом, как если бы тот угрожал ему чем-то гораздо более страшным. Банкир не хотел брать его с собой, но писатель увязался за ним, перестав спрашивать разрешения.
Тогда Иволгин заставил его снять приличный пиджак и надеть легкую поношенную курточку, которая затрещала под напором большого тела. Тревожно озираясь, они вышли на улицу и зашагали к трамвайной остановке. У Иволгина, казалось, глаза выросли на затылке, но и такое остросюжетное напряжение сил и возможностей не разгадывало и не разоблачало слежку. Иволгин видел сейчас своего приятеля простофилей и даже чем-то вроде деревенского дурачка, а себя мудрецом, и так было потому, что он сознавал враждебность мира, а Членов всего лишь беспечно и слепо катился по воле волн. Но банкир окончательно почувствовал бы и утвердил свое превосходство над Членовым, если бы увидел еще и посланцев Кащея, — для чего ему была нужна такая страшная определенность, он не знал, однако не сомневался, что ликовал бы как дитя, когда бы мог указать на нее Членову.
— Смотри в оба, — не уставал наставлять Иволгин.
Членов вертел головой во все стороны.
— Да не так, — сердился финансист. — Ты же похож на испуганную курицу, любой заподозрит, что с тобой что-то неладно. И это инженер человеческих душ!
— Говорят, я плохой писатель, — печально вздыхал Членов.
Они приехали на вокзал, где все было чересчур убого и скучно для дельца, с некоторых пор привыкшего к достатку. На огромной площади, куда бесформенная громада вокзала выходила фасадом, Иволгин почувствовал себя неуютно. Ему казалось, что кольцо сжимается вокруг него, смерть уже дышит ему в затылок.
Они влились в толпу, бурлившую у киосков с разной снедью. Иволгин заявил, что проголодался, и, купив пару бутербродов под горячий кофе, расположился за грязным столиком. Отсюда просматривалось большое пространство между кассами пригородных поездов и перроном. В сущности, банкир для того и затеял трапезу, чтобы без спешки и внимательно оглядеться.
Членов, который все еще был не в состоянии осмыслить свое новое положение, завел унылую шарманку:
— Что все это значит? Разве этот Кащей так уж опасен? Разве он посмеет тебя тронуть? Поверь, мы уже отделались от него. Я принял удар на себя! Сейчас не время говорить об этом, но когда-нибудь ты узнаешь подробности и поймешь, что у тебя есть все основания быть мной довольным. Знаешь что, давай прилично зарабатывать, Паша. Зачем все бросать и бежать неизвестно куда? Что, например, скажет твоя жена? Не одобрит, нет… Куда нас несет? Кстати, положение, в которое ты ставишь свою жену, приводит к вопросу: зачем обрекать бедную женщину на одиночество? Одиноких людей и без того пруд пруди… Давай честно работать и никому не мешать, Паша… Мне тесно в этой курточке…
Иволгин не слушал его. Заунывный голос спутника слился для него с шумом многолюдного места.
