Мертвый потер подбородок. Что-то в результатах закончившейся операции его смущало. Что? На первый взгляд казалось, что были решены все поставленные задачи, достигнуты все цели, но… Слишком долго база СБА находилась в открытом доступе. И то, что ломщики не воспользовались плодами своей победы в полной мере, еще ничего не значило. Древние замки брали именно так: тупые громилы ломали ворота и гибли под ударами осажденных, а потом внутрь врывались отборные отряды… Самый тяжелый груз несет самый тупой верблюд. Китайцы сеть сломали. Ничего не добились. Но где гарантия, что за ними не шел кто-то еще?
— А что сами ломщики?
— Достоверно известно только о смерти Майи Андреевны Сухинской, известной под кличкой Переплетчица. Обнаружены некоторые части ее тела. Чайка, скорее всего, ушел.
— На заводе было очень жарко, — заметил Кауфман.
— Но ведь он сам устроил катастрофу, — пожал плечами Мишенька. — Значит, знал, как выбраться. Он взрослый мальчик.
— Его помощника не вычислили?
— Пока нет.
— Плохо… — Мысли Макса вновь вернулись к сломанной базе. — А где Эдди Чинча?
— Уехал в Восточный Рукав. Сказал, что там обнаружились какие-то следы пребывания Петры.
Мертвый удивленно посмотрел на дознавателя:
— Какие еще следы?
Можно было не сомневаться, что Фадеев в бешенстве от оказанного ему приема, но терять перед Кауфманом лицо он не собирался. В кабинет Роман вошел спокойным, даже невозмутимым. Молча повернул голову, показывая пустое гнездо «балалайки», опустился в кресло и сложил на груди руки.
— Извини, что пришлось подождать, — любезно улыбнулся Макс. — Важные дела.
— Один вопрос, Мертвый. — Чувствовалось, что Фадееву неприятно унижаться перед старым врагом, но не спросить он не мог. — Новый вид энергии существует?
— Интересно, да?
— Интересно, — не стал скрывать Роман. — Китайцам удалось сломать базу Анклава, но когда я говорил с ними, то понял, что радости им это не принесло. Неужели все это провокация? Неужели вы нас обманули?
— Было принято решение не хранить столь ценную информацию в системах Анклава, — объяснил директор СБА.
— Должностное преступление, Макс.
— Да, — поморщился Кауфман. — Я знаю. Но ведь я не мог позволить всяким ломщикам узнать о существовании плазменного преобразователя ПП8713. Тринадцатая попытка создания. Даже не так: тринадцатая теория, которую мы реализовали на практике.
— Вы это сделали.
Фадеев вздохнул, в его глазах мелькнула тоска: величайший проект в истории человечества будет реализован без него. Дело, ради которого стоит жить, которое не просто принесет невероятную прибыль, а изменит мир, дело, которым ИНТЕРЕСНО заниматься, — его будут делать другие люди.
— Двадцать четыре года поисков, Роман, почти триллион юаней.
— Туда уходила вся прибыль «МосТех»?
— И даже основные средства. Мы выжали корпорацию досуха, почти разорили ее, но… — Кауфман улыбнулся. — Теперь мы все восстановим.
— А сумеете? Ваш ПП — весьма лакомый кусок.
— Которым очень легко подавиться. Но что это я?.. Ты уже попробовал откусить от моего пирога.
— Да. Я попробовал.
Макс подошел к бару, плеснул в два бокала виски, щедро разбавил его содовой и подал один из бокалов Фадееву. Но не вернулся в свое кресло во главе стола, а, присев рядом с Романом, произнес:
— Раз уж у нас пошел столь откровенный разговор, то позволь и мне спросить.
— Пожалуйста.
— За каким чертом ты связался с поднебесниками?
— Интересно, да?
— Я недолюбливал тебя, но уважал. Поверь, действительно уважал. Ты один из идеологов Анклавов, богатейший на Земле человек. К чему столь сомнительное партнерство?
— Ты не понял, что Анклавы уже сыграли свою роль, — медленно ответил Фадеев. — Все когда-нибудь заканчивается. Корпорации сохранили научный потенциал после Нефтяных войн, спасли фундаментальную науку, вытянули мировую экономику из хаоса Большого Голода, а теперь, видишь, разработали новый источник энергии. Мы сделали все, ради чего задумывались Анклавы, и должны перестать отгораживаться от человечества. Мир изменился, обрел устойчивость, впереди годы процветания, и мы должны быть вместе.
Мертвый ответил не сразу, выдержал паузу, внимательно обдумывая слова Фадеева и то, как он их произнес. Сделал маленький глоток виски, покачал головой:
— Роман, если бы я знал тебя хуже, то решил бы, что красивые слова прикрывают корыстные мотивы. Но, увы, это твоя принципиальная позиция.
— Да, принципиальная. Поднебесники, исламские страны, штаты — мы отползли от угрозы войны, перевели дух. Политики перестали играть мускулами и готовы дружить. У нас есть сто-двести относительно спокойных лет. А уж с вашим ПП…
