- Еще примут меня за сумасшедшую, - рассудила Феодора. - Илья хоть на водку все списывает, а я на что? Владимир прав: мне следует переменить обстановку, посидеть у моря, погулять по венецианским улочкам и садам, послушать журчание фонтанов, побродить по музеям, отвлечься от Москвы, Рябинок и супружеской жизни.
Мысль о том, что муж предложил ей побывать именно на Крите, промелькнула, не оставив следа.
Через несколько дней, перед отъездом, Феодора захотела повидаться со свекром. Поскольку Владимир вызвался проводить ее в аэропорт, встречу с Петром Даниловичем она запланировала на день раньше. После той аварии он мог и отказаться, но не сделал этого.
Только увидев, как господин Корнеев, элегантный и подтянутый, выходит из новенького автомобиля, Феодора поняла, как ей не хватало его все эти последние дни. И что ужасное волнение, пережитое ею во время аварии «Мерседеса», возникло из-за страха потерять этого мужчину навсегда. Она тогда смертельно испугалась… осуществления своего же желания!
Ее сердце пронзила боль при виде приближающегося Петра Даниловича. Свежий шрам на его лбу напоминал о недавнем происшествии, едва не закончившемся трагически, а в остальном свекор выглядел хоть куда.
- Несказанно рад видеть, прелестнейшая Феодора, - слегка поклонился он, целуя ее холодную щеку. - Родительская роль имеет множество преимуществ! Однако я начинаю тяготиться ею.
И господин Корнеев обнял невестку посреди улицы, никого и ничего не стесняясь, прижал ее к себе и тут же отпустил.
- Не теперь… - прошептал он. - Не наспех. Приедешь - тогда!
Что именно таило в себе это многозначительное «тогда», Феодора обдумывала больше суток, до того момента, как она поднялась по трапу в комфортабельный салон «Боинга». В самолете ее сморила усталость - сказались бессонные ночи, терзающие сомнения, невыносимое напряжение пребывания в Рябинках, под горящим взглядом Владимира. Он словно видел ее насквозь…
Смирнов представил себе, какую головомойку устроила Ева Проскурову, и не сдержал смеха.
- Отвела душу? - невинным тоном спросил он. - Бедный Эдик! Он хоть жив остался?
- В отличие от своего двоюродного брата, вполне! Интересно, кто следующий в списке убийцы?
- Зачем же так мрачно?
- Смерть - это весело, по-твоему? - рассердилась Ева.
- Виноват, - покорно опустил голову сыщик. - Каюсь. Юмор и убийство - вещи несовместимые. Эдик не признался?
Ева надулась, искоса поглядывая на Смирнова. Если он хорошенько попросит, она, возможно, смилостивится и простит ему эти неуместные шутки.
Сыщик понял, что от него требуется, и не замедлил рассыпаться в извинениях, комплиментах и признаниях в любви.
- Твой дружок скрыл от нас душевную болезнь Олега, - вдоволь натешив свое самолюбие, заявила Ева. - Значит, мог утаить и что-то еще. Например, путешествие по тоннелям подземной Москвы в поисках сокровищ. Или роман между инженером Хованиным и Наной.
- Олег был болен?
- По крайней мере, Эдуард так считает. Он молчал, опасаясь бросить тень на репутацию семьи. Больше, похоже, никто не догадывался, насколько далеко зашел недуг.
- Н-да… - глубокомысленно изрек сыщик. - У меня тоже кое-какие новости. Уварова отдала мне папку, в которой лежали дискета и сделанный от руки чертеж.
- Покажи!
Смирнов и Ева сидели в гостиной за столом, накрытым вышитой скатертью. Ева обожала такие вещи. Над столом висел абажур с бахромой, рассеивая желтый свет. Бумага с планом подземелий при таком освещении походила на пергамент.
- А что это за красный пунктир? - спросила Ева, впившись глазами в рисунок. - И почему он обрывается?
- Видимо, там-то клад и зарыт!
Она с недоверием посмотрела на сыщика.
- Издеваешься?
- Отнюдь! - прижал он руки к груди. - Совсем наоборот. Пытаюсь озвучить ход твоих мыслей.
Ева пропустила мимо ушей выпад в свой адрес.
- Что означают буквы С и К? - спросила она.
- Угадай с трех раз.
- Чьи-то инициалы? Кстати… как зовут Корнеева, с которым тебе до сих пор не удалось встретиться?
- Их двое, дорогая. Отца величают Петром Даниловичем, а сына Владимиром. Этот вариант я уже отбросил.
- Жаль… Получается либо ПК, либо ВК. А еще в их семье какие имена есть?
- Разные, вероятно, - вздохнул Смирнов.
- Пока не угадала, - нахмурилась Ева. - Вторая попытка! Симоновское кладбище… или Симоново кладбище. Как правильно? Впрочем, для нас - никакой разницы. И о чем эти буквы могут говорить? Что вход в подземелье находится на бывшем кладбище Симонова монастыря.
- У тебя есть третья попытка.
- Симоновский клад! - выпалила Ева, сияя от радости. - Я же говорила! СК - Симоновский клад! А красный пунктир - путь к сокровищам.
- Не слишком ли просто?
- Если про Симонов монастырь не знать, нипочем не догадаешься!
- Резонно. Но Уварова про монастырь знала, Олег сам приглашал ее туда. Что же он карту с «кладом» запросто дает постороннему человеку?
- Не совсем постороннему, - возразила Ева. - Они с Люсей были друзьями, доверяли друг другу. Ты говоришь, в папке еще дискета была? Что на ней?
- Текст, - ответил Всеслав. - Я распечатал. Вот, читай.
Она схватила листок и, волнуясь, пробежала его глазами.
