Тата еще раз внимательно изучила бумаги. Потом зашла в детскую и посмотрела на спящего сына. «Ему скоро будет четыре года. Он почти большой. И надо подумать о его будущем. А потому надо лететь в Японию!» – подумала она.
И она полетела. И провожал ее муж. Рябцев был серьезен – жена улетала, на его руках оставался сын.
– Мы справимся, – говорил он, – и ты справишься. Даже не переживай. И подумай о японских винах. Сама же говорила – наш рынок не все про них знает.
Тата кивала головой, а потом подняла глаза на мужа:
– Ты у меня такой хороший. И ты все понимаешь. И я очень рада, что мы вместе. Спасибо тебе за все.
Рябцев покраснел:
– Я люблю тебя, жена. И там, в этой Японии, не забывай об этом.
– Никогда, – поклялась Тата.
Вскоре самолет взмыл в воздух, Тата закрыла глаза и стала думать про свою такую удивительную жизнь. А Рябцев тем временем выруливал на шоссе и вспоминал, что обещал Архипу купить мандарины.
В то же самое время Маша Кошкина (по большому секрету) рассказывала Собакину историю про японское наследство. Собакин слушал вполуха – его больше интересовало, почему небо на последнем его пейзаже такое тусклое. Он был рад за Тату, как обычно радуются за чужую футбольную команду. Мол, молодцы, и все.
В городе Сочи дядя Слава недоверчиво внимал повествованию Людмилы Савельевны и думал, что таким выскочкам, как эта Тата, везет незаслуженно.
В Москве Таисия Николаевна, убедившись, что нелюбимая невестка вылетела в сторону Японских островов, набрала телефон подруги.
– Думаю, мои скоро уедут в Японию, – сказала она небрежно. – Я, конечно, против. Геночка делает здесь такую блестящую карьеру!
И только маленький Архип ничего не думал про Японию. Он пальцем ковырял пластмассовый глаз плюшевого зайца и ждал, когда папа привезет ему мандарины.
