В. С. Садовский (1841–1919) – юрист, специалист по морскому и гражданскому праву. В 1868 г. представил в Новороссийский университет диссертацию «О развитии рабочих ассоциаций как меры государственного благоустройства» и был избран приват-доцентом университета. В 1885 г., дослужившись до чина статского советника, переезжает в Петербург. В 1892 г. уже в чине действительного статского советника становится сотрудником 4-го Департамента Правительствующего сената, членом Редакционного комитета по составлению гражданского уложения и в этом качестве разрабатывает и публикует проекты статей о Товариществе полном и на вере. В 1900 г. становится членом Особого совещания для составления проекта уложения о торговом мореплавании и разрабатывает ряд основных положений. В 1904 г. исполняет обязанности обер-прокурора во 2-м Департаменте Правительствующего сената и юрисконсульта Главного управления торгового мореплавания и портов, в 1907–1916 гг. – члена совета министра торговли и промышленности (с 1909 г. – в чине тайного советника). В 1916 г. вышел в отставку, и в 1919 г. совершенно больным умер в голодном Петрограде. Такими словами и завершилось бы это довольно скромное жизнеописание высокопоставленного государственного служащего, а его имя так и осталось известным разве что в среде правоведов, если бы Владимир Николаевич Орлов в своем «Гамаюне»[326] не рассказал о первой любви Александра Блока…
Невозможно не процитировать страницы из этой книги, повествующие о жене В. С. Садовского Ксении Михайловне, тем более что еще никогда это имя не называлось в связи с Забалканским проспектом! Это будет честнее, чем пытаться рассказать ее роман своими словами, то и дело заимствуя без кавычек слова первого исследователя и выдавая их за свои, а затем помещать «свое» исследование в различных вариантах для всеобщего обозрения в Интернет.
Вот как эта история рассказана в «Гамаюне»:
«…Курортное, ни к чему не обязывающее знакомство. Это была высокая и статная, оживленная, очень красивая и элегантная темноволосая дама с тонким профилем, совершенно синими глазами и глубоким, вкрадчиво-протяжным голосом. Она явно искала развлечений. Звали ее Ксенией Михайловной Садовской.
Она была ровесницей матери Блока. Ей шел тридцать восьмой год, но, как многие кокетливые женщины, два года она скостила. Давно уже была замужем, имела двух дочерей и сына. После третьих родов обнаружилось сердечное заболевание, – так в мае 1897 года она очутилась в Бад-Наугейме.
Жизнь не очень приласкала красавицу. Захудалая усадебка на Херсонщине, громадная семья со скудным достатком, суровая мать, безличный отец, тянувший лямку в акцизе, частная гимназия в Одессе, потом Москва и Петербург. Небольшие музыкальные способности переросли в необоснованные претензии. Она уже кончала с грехом пополам Петербургскую консерваторию по классу пения, как ее поразил тяжелый удар: внезапно развившаяся болезнь горла поставила крест на мечте об артистической карьере. Пришлось поступить на скучнейшую службу в Статистический комитет. Но страстную любовь к музыке она сохранила навсегда и любила петь – в семейном и дружеском кругу. Кумиром ее был Вагнер.
Оксане Островской стукнуло двадцать шесть, когда ею увлекся Владимир Степанович Садовский – человек возраста почтенного (старше ее на восемнадцать лет), обеспеченный и с положением: юрист, знаток международного торгового права, бывший доцент Новороссийского университета, видный чиновник (дослужился до тайного советника и исполнял обязанности товарища министра торговли и промышленности). Встреча решила судьбу Ксении Михайловны, но не принесла ей счастья.
…Опытная, зрелая женщина, хорошо знавшая цену своей наружности, кокетка и говорунья – и золотокудрый, светлоглазый, державшийся среди чужих очень скованно гимназист восьмого класса с чертами затянувшейся детскости.
Разница в возрасте – двадцать с лишним лет. Случай, конечно, не совсем обычный. Хотя есть немало примеров не менее красноречивых. Первая любовь Бальзака, Лора де Берни, была старше его на двадцать три года, – правда, ему было все же не шестнадцать, а двадцать два.
Благонравная тетушка в своей биографической книге о Блоке изображает эту встречу в идиллическом освещении: „Она первая заговорила со скромным мальчиком, который не смел поднять на нее глаз, но сразу был охвачен любовью. Красавица всячески старалась завлечь неопытного мальчика…“.
Завлечь? Да, вероятно, так и было на первых порах. В дневнике Марии Андреевны, который она вела в июне 1897 года в Бад-Наугейме, о романе дамы и гимназиста сказано под непосредственным впечатлением резко, раздраженно, без всякой идиллической дымки: „Он, ухаживая впервые, пропадал, бросал нас, был неумолим и эгоистичен. Она помыкала им, кокетничала, вела себя дрянно, бездушно и недостойно“.
