- Так вот. Я буду вам любезна, если эти сорок пять минут мы проведем в гробовом молчании, рассматривая ваши подделки шедевров великого Моне, - я сделала паузу. Врач внимательно слушал и не делал попыток перебить, - Я здесь только для того, чтобы выполнить обещание моим друзьям. В вашей помощи я не нуждаюсь. А теперь не мешайте мне слушать тишину и наслаждаться искусством.
Не дождавшись ответа, я перешла к следующей картине. «Аллея». Глядя на нее, у меня всегда возникало ощущение трехмерности пространства, которое каким-то чудом автор смог положить на полотно. Деревья казались осязаемыми, живыми. Глядишь протянешь руку и коснешься листочков. Это невероятно. Мне захотелось стоять тут вечно, наблюдая за малейшей игрой красок при смене освещения за окном. Удивительное чувство легкости наполнило душу.
Такого не было год. С тех пор, как он отпустил меня. Год. По щекам застрились слезы, не приносившие облегчения.
Тишина не давила. Время шло, доктор не делал попыток заковорить со мной и я спокойно и неспешно передвигалась по периметру кабинета, разглядывая картины.
Голос врача не был резким или неожиданно пугающим.
- Ну что ж, Яна. На сегодня наше время вышло. Было приятно познакомиться с вами. Жду вас в среду к семи часам вечера.
Я не высказала своего удивления.
- С чего вы взяли, что я вернусь сюда?
- Вернетесь. Я вам обещаю, - улыбка была доброй и по отечески мудрой.
- Ошибаетесь. Прощайте.
Не посмотрев на него, я быстрыми шагами направилась к выходу.
В холле ждали ее мучители. Увидев Яну, Кристина поднялась и сделала пару шагов навстречу подруге.
- Пошли отсюда.
Пройдя мимо друзей она направилась в сторону выхода.
Молодые люди залезли в старенькую девятку Стаса.
- Домой, девочки?
- Да, любимый.
Голос Яны был резким.
- Нет. Мне на работу надо. И так из-за вас пары пропустила.
= Хорошо, подбросим тебя.
Кристина повернулась.
- Яночка, мы заберем тебя в шесть.
Глаза выдали раздраженность происходящим.
- Зачем? Я и сама доберусь.
- Просто мы в последнее время мало проводим времени вместе. Почти не разговариваем. Ну пожалуйста.
Кристина опять была на грани слезной истерики.
И что с ней делать? Умом Яна понимала, что ведет себя отвратительно, и ее подруга этого не заслуживает, но ничего не могла поделать. Она не хотела говорить ни с кем, копаться в ситуации и тем самым бередить ее душу – не уж, иди вы…!
Но что-то же надо менять. Да, алкоголь уносил ее от действительности, но в последнее время Яна чувствовала, что и это не помогает ей. Пропал адреналин, душевная пустота никуда не исчезла. Мысли кружились в одном направлении: что нужно сделать, чтобы было легче дышать? Ответа не было. Пить больше не хотелось, к тому же ее проказы в последнее время приносили больше неприятностей, чем приключений.
Например, ей стоило большого труда смотаться от парочки парней, которые расценили одноразовый секс с ней, как желание постоянно пользоваться ею. Когда вчера, после секса в подворотне с кем то, кого она не знала, случайность привела ее в бар, где сидели они, она четко дала понять, что не заинтересована повторять их предыдущую встречу. Парни не поняли, начали оскорблять и сильно бить ее. Спас хозяин бара, за что ему спасибо, хотя ребра до сих пор болели ужасно и синяки россыпью украшали ее тело. Но, как ни странно, в тот момент, когда ее били, адреналин зашкаливал и приносил удовольствие. После изгнания парней из бара, хозяин посадил ее в такси и отправил домой.
Ей всегда нравилась боль, только не грубая, а нежная, проявленная как забота о ней. Так умел делать только один человек.
Человек, перевернувший ее мир.
Опустошивший ее и исчезнувший.
Вычеркнувший ее из своей жизни.
Дмитрий.
Как ненавистно ей было это имя!
Сначала была надежда. Он одумается и придёт. Он ведь любит ее, она это чувствовала. Потом было нетерпение. Наверняка у него завал на работе, ему надо просто время. Были придуманы тысячи оправданий его молчанию.
А потом она увидела свои вещи с набережной в комнате общежития.
Вот и все. Наступила тьма. Он даже не соизволил поговорить с ней. Он просто выгнал ее. Поиграл и выкинул. А было ли что то, кроме секса? Она уже не знала. Знала только одно: с его уходом она никогда не будет прежней.
Несколько раз рука тянулась к телефону, пока, напившись, она не удалила номер любимого. Жалости не было. Зачем номер, который никогда не определиться на дисплее сотового?
Мир, который она любила, стал враждебным. Опять одна. Никому не нужна. И, черт, возьми, это ее вина! Если бы она молчала и наслаждалась своим счастьем, они до сих были бы вместе. А что сейчас говорить? Все уже сделано и прошлого не вернешь. Как всегда, виновата она, потому что она и есть дерьмо. Надо что-то делать. Она сама себе противна.
- Хорошо, заезжайте.
- Яночка, спасибо, родная! Будем ждать тебя в шесть! Тебя сейчас отвести на работу.
С минуту она подумала. От нее разило блевотиной и немытостью. Грязные волосы свисали паклями. Пожалуй, не помещало бы и ополоснуться.
- Давай сначала в общагу, хочу в душ. И в аптеку заскочите.
Глава 5.
