– Лен, ну ты что в самом деле?
– Ничего. У тебя же теперь Катя, я не держу…
– Что за глупость!
Но тут черт принес Ленину соседку. Татьяна привалилась на своей кровати к стене и достала из кармашка пилку для ногтей. Я понял: обо всем кумушки договорились заранее.
Я вернулся к Андрюхе с Додиком. В мое недолгое отсутствие народ, конечно, время даром не терял, так что я выглядел теперь белой вороной. Пришлось наверстывать упущенное…
Неудивительно, что сегодня с утра жутко болит голова. И горло: простудился я ко всему прочему… При том, что в Москве по-настоящему летняя погода! Нужно брать меры, как говорит Софья Дмитриевна.
Весь день лежу, лечусь.
19 часов 30 минут.
Вот это новость! У Софьи Дмитриевны – мужчина!
Минут 40 назад я услышал, как хлопнула входная дверь. Я понял, что Софья Дмитриевна куда-то ушла (в квартире мы одни: Стодольские на даче, Крикуновы на месяц уехали в отпуск). А сейчас, направляясь в ванную, чтобы пополоскать горло, я увидел ее, возвращавшуюся в сопровождении мужчины со старомодно закрученными усами на крупном, вытянутом лице. Я опешил, но не оттого, что возле Софьи Дмитриевны мужчина, который, кажется, еще и моложе ее, а оттого, что оба они просто светились – иначе не скажешь – счастьем! Незнакомец слегка поклонился мне, Софья Дмитриевна пропустила его перед собой в комнату, и дверь закрылась.
Через некоторое время Софья Дмитриевна вышла на кухню. У нее был какой-то странный взгляд, будто смотрит она не перед собой, а в себя, и чему-то там улыбается. Наверно, поэтому она увидела меня лишь тогда, когда, приготовив чай, собиралась идти в комнату.
– Ну, как ты? Тебе получше?
– Спасибо за календулу, очень помогло.
Сейчас уже двенадцать ночи, я читаю «Сто лет одиночества» Маркеса, и до сих пор не слышал, чтобы кто-то от Софьи Дмитриевны ушел.
12 мая 1975 года.
У нас беда: пропала Софья Дмитриевна. Похоже, последним, кто общался с ней, был я. Дело в том, что я проболел все праздники, никуда из дома не отлучался и за время, прошедшее с вечера 9 мая, когда Софья Дмитриевна пришла с незнакомцем, ни разу ее не увидел и не услышал. Но такое было бы невозможно, если с нею все в порядке!
Вчера, по возвращению с дачи Стодольских, мы решили обратиться в милицию.
Сегодня приходили участковый и слесарь из ЖЭКа, который вскрыл дверь Софьи Дмитриевны. Я и Стодольский были понятыми. Комната оказалась пуста. При этом на книжной полке без труда обнаружились документы и деньги.
Мы в недоумении…
Откуда же Андрей и все остальные могли знать, что у комнаты Софьи Дмитриевны был еще один выход – за большим, в тяжелой оправе зеркалом.
Понарин потёр расцарапанные руки. Ещё немного и все загадки раскроются… Всё-таки интересно будет взглянуть на Челикина, когда станет ясно, что его утверждения относительно Лоры Квинт – откровенная нелепость. Да и как можно связывать последний этап жизни Осоргина с этой Лорой – столь незначительным персонажем его биографии?
Понарин поднял глаза, всмотрелся в картину художника Синева, давно ставшую классической, «Противостояние 9 июня 20… года». «Да, – подумалось ему, – ведь более семидесяти лет прошло, а смелость этого человека, перевернувшая жизнь целой страны, изменившая ход ее истории, поражает до сих пор!»
Из учебника для средней школы «История Отечества» (издательство «Просвещение», М, 20… год):
«В стране, как и в эпоху, так называемого, социализма, установился диктат одной партии и её лидера, занимавшего также пост Канцлера государства. Несмотря на падение уровня жизни основной части населения, официальная пропаганда неустанно твердила о небывалом подъеме отечественной экономики и благосостояния граждан. Всё это вызывало у населения недовольство, создавало протестные настроения. Поводом для широких выступлений народных масс послужило преследование властями талантливого поэта и прозаика Н. П. Осоргина, ставшего впоследствии национальным героем.
9 июня 20… года на встрече руководителей страны с творческой интеллигенцией, транслировавшейся по телевидению в прямом эфире, Н. П. Осоргин был подвергнут Канцлером государства резкой критике за то, что его произведения «пронизаны духом упадничества и клеветой на реалии сегодняшнего дня». Н. П. Осоргин попытался возразить с места, но был грубо одернут Канцлером. Не желая мириться с оскорблениями, Н. П. Осоргин покинул зал, адресовав Канцлеру одно из известных идиоматических выражений. За дверями Н. П. Осоргин был взят под стражу и препровожден в тюрьму.
Совершенный Н. П. Осоргиным на глазах миллионов граждан мужественный поступок вызвал озабоченность общества его дальнейшей судьбой. Попытки преследования Н. П. Осоргина спровоцировали гнев широких слоев населения и привели, в конечном счете, к уходу с исторической сцены одиозной партии вместе с её лидером и возвращению страны в лоно цивилизованных государств».
Понарин чувствовал, он был убежден, что слово «Судокта», обнаруженное им в записной книжке Осоргина, имеет некий тайный, более глубокий, нежели полагают его биографы, смысл!
