– Екатерина Егоровна, – улыбнулся молодой русоволосый офицер, перетянутый портупеей. – А вы кто будете?
– Моя фамилия Понарин, я из Москвы, приехал в командировку от Института истории литературы.
Подпоручик внимательно оглядел Понарина.
– Что же вас здесь интересует?
– Ну, то, например, бывал ли в вашем городе Осоргин?
Парень приосанился, надел фуражку и встал:
– Подпоручик Тунцов. Прошу садиться – указал он Понарину на стул и продолжил:
– Таких данных у нас не имеется. А вы, как я догадываюсь, хотите на эту тему поговорить с Екатериной Егоровной?
– Ну да. Она ведь единственный, кто помнит о том времени.
– Понимаю, понимаю… Только придется вам подождать: она на выезде вместе с ротмистром Кудашовым. ЧП у нас: требование выкупа за заложницу.
– Не может быть! – поразился Понарин. – Я думал, такое в прошлом!
– Мы тоже так полагали… У нас ведь, в основном, кражи, да мелкое хулиганство. А тут… Правда, в заложниках – кошка.
Понарин облегченно улыбнулся:
– Ну, это пошутил кто-то.
– Не скажите. Кошка редкой породы – шотландская вислоухая – и из очень уважаемой семьи. Дело контролирует Губернская управа!
На этих словах дверь распахнулась, и появился высокий полицейский с красным, распарившимся на жаре лицом, за ним – та самая старушка в бейсболке. При ближайшем рассмотрении в левой её ноздре обнаружилась золотистая горошина – пирсинг. Да, Екатерина Егоровна явно не желала расставаться с молодостью!
– Вот увидишь, – говорила она ротмистру глуховатым, но бодрым голосом, – это дело рук её племянника, Николая… Недаром он решил сегодня домой возвратиться.
– А если нет, – вытирался платком ротмистр. – Ох и подведете вы меня под монастырь…
– Ничего, ничего, Константин, не очкуй! Возьмем его с поличным. Только бы этот, который в засаде остался, его не проср…
Кошелева осеклась, натолкнувшись взглядом на незнакомца, и изобразила приятность в лице:
– Какой милый молодой человек! Алексей, познакомьте нас.
– Вот, – Екатерина Егоровна Кошелева, – привстал из-за стола подпоручик, а это командированный из Москвы, Понарин. По вашу душу, между прочим.
– Господи, Алексей, не даму положено представлять мужчине, а наоборот. Вот помру, так и не научишься хорошим манерам. Как вас звать-величать? – повернулась она к Понарину.
– Олег Михайлович.
– Очень рада.
Она протянула руку, судя по изгибу в запястье, явно для поцелуя. Когда-то карие, но вылинявшие её глаза при этом наполнились цветом и заискрились.
«Сколько кокетства, однако, – подумал удивленный Понарин, склоняясь к её руке. – Всё-таки есть женщины, которым возраст нипочем».
– Неужели моя скромная персона кому-то интересна?
– Видите ли, дело в том, что я являюсь сотрудником Института истории литературы…
Понарина оборвала трель телефона. На дисплее, висевшем позади подпоручика, изобразился полицейский, размахивающий руками.
– Он уехал! Уехал! Я на секунду всего отлучился! Перехватывайте! Он мимо вас поедет!
– Я ж говорила: просрёт! – обратила Кошелева спокойный взгляд на ротмистра и вскричала:
– Быстро в машину!
Выбежав, они вскоре вернулись.
– Не заводится! – Кудашов чуть не рыдал от досады.
– Чья там стоит «Онега»? – Ни тени растерянности не было в лице Кошелевой. – Ваша?
– Да.
– За мной! – скомандовала старуха.
В отличие от полицейского «Мерседеса» понаринская «Онега» завелась с пол-оборота. Ротмистр уселся рядом с Понариным, подпоручик и Кошелева разместились сзади.
– Вон, вон он! – Кудашов энергично протыкал воздух пальцем. – Видите белый «Сааб»?
Понарин кивнул головой:
– Догоним.
Конечно, догнали. Откуда злоумышленнику было знать, что мчавшаяся сзади «Онега» его преследует?
Племяш, умыкнувший тетушкину любимицу, успел лишь мимолетно изумиться, когда из перегородившей ему путь легковушки выскочили полицейские. Далее в его мироощущении произошел сбой, после которого он осознал себя распластанным на горячем капоте собственного авто.
Понарин и Кошелева заглянули в салон и на переднем пассажирском кресле увидели заложницу. Видимо, она только что проснулась, разбуженная шумом. Один глаз ещё не вполне выплыл из-за толстой щеки, второй же внимательно разглядывал происходящее, выражая всё большее и большее неудовольствие.
– Между прочим, Анфисой зовут, – поведала Кошелева.
Анфиса была, действительно, вислоухой: маленькие уши её не торчали островерхо, как у обычных кошек, а, заломанные вперед, нависали над крупной лобастой головой. Ноздреватым мехом своим она напоминала плюшевого мишку, а окраса была дымчатого, с серебристыми подпалинами. Ничего не скажешь – хороша!..
Только вот не понравились ей ни Понарин, ни Екатерина Егоровна. А больше всего полицейские, разложившие на капоте Николая.
Выскочив через открытую дверь, она с шипением взлетела на плечи ротмистра Кудашова. У того от боли закатились глаза.
Понарин бесстрашно попытался сбросить Анфису на землю, но стоило ему протянуть руки, как они тотчас покрылись кровоточащими царапинами.
