– У-у-у, – застонал Селищев, и на ум ему пришло еще одно – последнее:
– А разве не положено иметь запасных ключей? Есть они у вас?
– Положено, и они у нас есть, – в том же бережном тоне, как если б Селищев был чокнутым на гране припадка, продолжила бабушка. – Вот здесь запасные ключи от всех кабинетов, – указала она на плоский двустворчатый шкафчик, привешенный к стене.
– Что же мешает его открыть? Тоже ключ потерян? – нервно усмехнулся Селищев.
– Нет, не потерян. Он в личинке. Его Николай Ильич сломал.
– Кто???
– Наш завхоз. Полез спьяну зачем-то в шкафчик и обломил ключ. Для руководства это стало последней каплей терпения.
– И что дальше?
– Все. Уволили Николая Ильича.
– Я не об этом! Я про шкафчик!
– А… Так нового завхоза у нас все еще нет. Вот как назначат…
– Достаточно! – решительно перебил Галину Павловну Селищев. – Я пойду сам искать ключ от кабинета! Где тут у вас курилка?
– Дело в том, что Аня обычно ходит курить в поликлинику напротив – там ее подруга работает… А куда она пошла в этот раз – неизвестно. Кстати! – осенило бабушку. – Вы можете снимок сделать там. Правда, за деньги. Зато ждать не придется.
Селищев заинтересовано посмотрел на нее.
– В самом деле?
– Ну, конечно! Это самый разумный выход. Зуб-то, поди, болит? Зуб не болел: Селищев в напряжении последнего часа забыл о нем, и тот от безразличия к себе стих. Но Селищев, конечно, понимал, что благополучие это обманчиво.
Селищева всегда раздражали эти два словечка, с недавних пор нагло угнездившиеся в русском языке. Одно из них – «секьюрити» – белело латиницей на черной униформе мужчины с важно-каменным лицом, коренастом и «беременном» (исключительно, чтобы не вступить в противоречие с замыслом божьим, оставим кавычки на месте).
Встретив Селищева при входе в поликлинику, он велел надеть бахилы и произнес второе ненавистное Селищеву слово – «ресепшен». Очевидно, указывать местоположение регистратуры входило в круг его должностных обязанностей (не от человеко же любия с таким-то лицом!)
К удивлению Селищева над ресепшеном висела «русская» табличка «регистратура». А еще приятно удивило, что ни туда, ни в кассу, ни в рентгеновский кабинет очереди практически отсутствовали. «Все-таки есть плюсы в платной медицине», – умиротворяясь, констатировал Селищев. Однако преждевременно потеплело у него на душе.
Рентгенша, худенькая блондинка с яркими губами, взглянув на направление, заявила:
– Мы одиночные снимки не делаем, только панорамные.
И глаза ее довольно блеснули.
– Как это?
– Целиком всей челюсти.
– А почему?
– Послушайте, гражданин! Я же вам объяснила, что аппарат сломался! Только панорамные выдает!
– Ничего вы мне не объясняли…
– Да? – холодно взглянула она. – Разве вы не знаете, что рентген неисправен?
– Знаю.
– От кого?
– От вас. Но…
– Так что же вы говорите, будто я вам ничего не объясняла?!
«А, черт!..» – сказал про себя Селищев и произнес:
– Ладно, хорошо… А скоро аппарат починят?
– Я заявку дала, – победительно смягчила напор рентгенша. Сейчас мастер на вызове в соседней поликлинике. Потом к нам.
– Ага, – зная, как поступить, сказал Селищев и вышел из кабинета.
– Да поймите вы… Как ваше отчество? – вот уже четверть часа бился с мастером Селищев.
– Альбертыч. Но можно просто, я же говорил, – Рудик.
– Объясните мне, Рудольф Альбертыч, так ли важно, в какой последовательности вы выполните заявки?
– Но дело в том, – вежливо отвечал Рудик, – что диспетчер мне не передавала заявку на ремонт в соседней поликлинике. У нас такой порядок: следующая заявка реализуется только после исполнения предыдущей.
– Ну ладно бы вы ничего не знали о второй заявке. Но вы же знаете!
– Только с ваших слов.
– Тогда позвоните диспетчеру…
Мастер вздохнул. Он смотрел на Селищева тихо и грустно. «Безнадежный случай», – говорило его молчание.
– В самом деле, молодой человек, – не выдержала Галина Павловна, присутствовавшая при споре, – разве допустимо нарушать очередь? Ведь в магазине на подобное вы не решились бы. Почему же здесь можно?
«А ведь так оно и есть, – толкнулось вдруг в голове Селищева. – Откуда у меня уверенность, что один я рассуждаю логично? Сейчас, пожалуй, бабуля права. Да и тогда, еще раньше, когда мне это только показалось…» Селищев виновато посмотрел на нее, на Рудика…
Он вернулся в поликлинику напротив. Охранник снова произнес фразу про бахилы и ресепшен, ничуть не смущаясь тем, что всего час назад уже говорил ее Селищеву. Правда, чтобы осознать этот факт, требовалось «включить» мозги.
