Мы улыбнулись, довольные, что нашли общий язык.
А Булгаков нравился мне всё больше и больше. Я читал, что некоторые современники описывали его как высокомерного барина… Лично я ничего подобного ни в облике, ни в поведении знаменитого писателя не замечал. Очень интеллигентный, умный и добрый человек, с которым приятно иметь дело. Жаль только, что встреча наша состоялась при таких вот обстоятельствах.
– Скажите, пожалуйста, вы ведь работаете в том самом новом суперотделе, о котором судачит вся Москва? – заговорил Михаил Афанасьевич, посматривая на меня с неподдельным интересом.
– Если мы друг друга правильно понимаем, то да.
– И это вы – тот самый Быстров, начальник милиции Рудановска, о котором была большая статья в «Правде»? – продолжал Булгаков.
– Бывший начальник милиции, – уточнил я.
Сама газета на глаза мне так и не попалась, и я понятия не имел, что в итоге написал о моей скромной персоне Михаил Кольцов. Надеюсь, если и соврал, то не сильно. Ужасно не хочется, чтобы меня ассоциировали с каким-нибудь суперменом из комиксов.
– И это вы недавно взяли Упаковщика? – продолжал своеобразный допрос Булгаков.
– Как вы понимаете, отнюдь не в гордом одиночестве. Мы брали его совместно с московским уголовным розыском, – уточнил я.
– Но вы в этом играли далеко не последнюю роль, – гнул прежнюю линию Булгаков.
– Без комментариев, – усмехнулся я.
– Георгий… как вас по батюшке?
– Олегович.
– Георгий Олегович, я спрашиваю отнюдь не из праздного любопытства, – заверил собеседник.
– Я догадываюсь, – кивнул я.
– Дело в том, что я хочу написать большой очерк об этом негодяе. Мной движет отнюдь не желание заработать на сенсации… Это было бы пошло и мерзко, учитывая все обстоятельства. Я задумал психологический этюд, глубокий анализ личности. Хочу понять, что могло толкнуть его на столь страшные вещи, какие глубинные мотивы им двигали, осталась ли в нём хоть капля человеческого… Да и вообще: человек ли это или зверь под личиной человека?!
– Я понял ваш замысел, но пока не представляю, чем могу быть полезен, Михаил Афанасьевич… – признался я.
– Давайте поговорим о Петрове. Мне интересен ваш материалистический взгляд на вещи, как сыщика, который его поймал. И да, кажется, я тоже могу быть вам полезен, – он улыбнулся.
– Не говорите загадками, Михаил Афанасьевич, – попросил я.
– Кажется, мы оба можем помочь друг другу. Вы беседуете со мной об Упаковщике, а я… я поведаю вам, где сейчас проживает интересующий вас поэт Никифор Ляпис. По странному стечению обстоятельств, он квартирует в квартире моих хороших знакомых. Те наняли его посторожить дом, пока они находятся в длительном отъезде.
– С этого и надо было начинать! – довольно потёр руки я.
Тут как раз принесли заказ, и мы на какое-то время замолчали.
А когда покончили с едой, я заговорил, вкратце описав историю того, как мы ловили Упаковшика.
– Простите, я не совсем уловил, как именно вы, среди тысяч подозреваемых, смогли установить его личность? – проницательно спросил в конце разговора Булгаков.
Меня охватило лёгкое озорство. Видимо, не зря говорят, что с Булгаковым связано много мистических вещей, и этот флёр на меня подействовал.
– Дело в том, что я с самого начала знал, кто убийца, – твёрдо произнёс я и поймал на себя удивлённый взгляд Булгакова.
– Но как?
– Послезнание, – с каменным лицом признался я. – Не удивляйтесь, но перед вами сидит человек из далёкого будущего, которое отстоит от вашего на добрых сто лет.
– Не понял, – заморгал писатель. – Звучит, уж простите, как какая-то фантастика. Я не верю, вы меня разыгрываете!
– Я попаданец. Попал сюда из будущего, поэтому мне известно то, чего не знаете вы.
– Как это случилось? Машина времени? – напрягся Булгаков.
Он явно начинал принимать меня за сумасшедшего. И его можно было понять: представляю, как бы я себя повёл, очутившись на месте Михаила Афанасьевича. Наверное, вызвал бы санитаров.
Но Остапа, как водится, несло.
– Не знаю, – сказал чистую правду я. – Я умер и возродился в новом теле, но уже в прошлом. Том прошлом, что является для вас настоящим. А поскольку я и прежде занимался тем, что ловил преступников, мне было легко освоиться в этом мире.
Я замолчал, ожидая реакции писателя.
– Шутите, – с тоской вздохнул Булгаков.
Он сидел, опустив взгляд на столешницу.
– Шучу, – с грустью подтвердил я. – Вы должны понимать, что я как сотрудник угрозыска не имею права разглашать секреты нашей работы. Простите, Михаил Афанасьевич.
Булгаков поднял голову. На лице его появилась улыбка.
– А ведь вы натолкнули меня на одну мысль, – пристально всмотрелся в меня собеседник. – Я, пожалуй, напишу… ещё не знаю что: повесть или пьесу о путешествиях во времени. И я даже выведу вас в качестве одного из персонажей, но в отместку сделаю вас не милиционером, а наоборот – преступным элементом. Обаятельным, умным, ловким, но всё-таки вором. Георгий, Жора… – он задумался. – Жорж! Будете Жоржем?
– Милославским? – с готовностью откликнулся я.
– Почему нет?! – воскликнул он. – Будете у меня Жоржем Милославским!
– Для вас я готов быть кем угодно, – как на духу ответил я.
