Разрубленный пополам дом на Моховой, прямо напротив выхода из метро «Библиотека им. Ленина». Над подвалом, где когда-то были завалены жильцы, функционирует общественный туалет. (фото автора)
Вероятно, именно жители этих домов вырыли щели для укрытия от осколков между домами и территорией рынка. Туда и попала фугасная бомба, которая предназначалась для находившегося всего в нескольких сотнях метров ГПЗ-2. Увы, такие укрытия не защищали от прямого попадания:
На Хавской улице есть еще одно сохранившееся напоминание о противовоздушной обороне Москвы. Это бетонные якоря мачты радиостанции, которые находятся по углам сквера школы № 600. К этим якорям в 1941 году прикрепляли аэростаты, защищавшие небо Москвы.
Низ мантии памятника Тимирязеву попорчен осколками 1000-килограммовой бомбы. (фото автора)
Единственный и неофициальный памятник москвичам, погибшим во время бомбардировок. (фото автора)
Надо признать, что подвиг бойцов ПВО долгое время не был удостоен памятника. Только в 1995 году в Крылатском к 50-летию Победы была открыта площадь Зенитчиков и посвященный им мемориал. Считается, что на этом месте был сбит один из первых немецких самолетов, рвавшихся к Москве. Еще один мемориал, в память об артиллеристах-зенитчиках 1-го корпуса Местной противовоздушной обороны (МПВО), был открыт в Митино на пересечении улицы Зенитчиков с Волоцким переулком. Он представляет собой 85-мм зенитную пушку обр. 1939 г. (КС-12)[23]. В 2013 году мемориал был перенесен на
Сбитые немецкие самолеты сначала выставлялись на Театральной площади, а потом их переместили в ЦПКиО им. Горького. К самолетам, сбитым истребителями, добавился бомбардировщик, который был срезан аэростатом и упал в Москву-реку, а также бомбы разных типов и калибров. Осенью для них построили крытый павильон по проекту архитектора А. В. Щусева.
С июля 1941 года советская промышленность стала переходить на военные рельсы. К войне готовились, строили мобилизационные планы, но полностью оказались не готовы. Хотя по большей части все новые предприятия строились на востоке, но по большому счету никто не был готов к тому, что все действительно окажется так плохо, что будут потеряны не только Минск, но и Киев и Харьков.
В первые дни войны советская бюрократия продолжала исполнять еще довоенные планы, отправляя экспериментальное оборудование в Киев и Харьков. Но уже к июлю бал стала править мобилизация, оказывающая влияние на все. Вторым серьезным ударом стал разрыв промышленных цепочек. «Внезапно» выяснилось, что для изготовления телег в Курской области нужны поковки из западных, уже захваченных районов. Так же неожиданно эта проблема коснулась лесной промышленности.
Москва все еще находилась в тылу, пусть уже не в таком глубоком, но немногие допускали мысль о том, что московский промышленный район придется эвакуировать, останавливая производство самолетов, боеприпасов, танковых пушек, автомобилей…
Уже 30 июня 1941 года был создан Комитет по распределению рабочей силы при Бюро Совета народных комиссаров СССР. Его задачей стало перераспределение рабочей силы для оборонных нужд. Комитет возглавил начальник Главного управления трудовых резервов при СНК СССР Павел Георгиевич Москатов. Его «офис» расположился в здании ГУМа (Красная Площадь, дом 3), в III подъезде, комната 10. Как известно, в то время ГУМ являлся административным зданием.
Не всякую работу можно было поручить женщинам – для производства пистолетов-пулеметов требовалась высококвалифицированные рабочие. («Разгром немецких войск под Москвой»)
