11 | 01394 Сегодня снова я героев славлю! Пою о том, как родину любил, Как несгибаемой рукой – о, Павлик! — Ты своего родителя сгубил! Твой русый чуб, твой взгляд невинно-честный И пионерское: Всегда готов! — Не эта ль сила бросила Ореста На Агамемновую кровь?! Но враг коварный долго ждал с обрезом Но образ твой живет в сердцах детей! Нам и родитель не помеха, если Святых стоит он поперек идей.ИВАН СУСАНИН11 | 01395 Когда Сусанин наш Иван Кружил поляков по сугробам, Он знал, что к этому призван Самой историей сугубой. Смерть – перебежчивая тварь — Садилась на плечо героя, Шепча бесчестные слова, Что отдых, мол, не за горою. Манить врага и за собой, Молясь, вести его в болото — Что за воинственный настрой И правда русского народа!Л.П. БЕРИЯ11 | 01396 Всем памятны злодейства эти, Которые творил Лаврентий. Явный нравственный урод Без креста без малого, Он обманывал народ, Партию обманывал. Кровопийца и стервец, Словно хунта в Чили, Но пришел его конец — Его разоблачили. Рада, рада вся земля, В небе снова светятся Звезды древнего Кремля Красною Медведицей.НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ ХРУЩЕВ11 | 01397 Когда Никита наш Хрущев Со сталинизмом расправлялся, Он Бруту брат был, а еще Он новым Прометеем звался. И ликовал могучим хором Демократический народ, В Большом театре Терпсихора Сама водила хоровод. Порублен, как тростник на взлете, Безжалостною смертью он, Но в верной памяти живет он Освобожденных им племен.ВОРОШИЛОВ И КОНЬ11 | 01398 Вот Кремль золотой, Где Клим Ворошилов Жил словно святой, Дела ворошил он. Однажды средь дня С задумчивым видом Он шел и коня Больного увидел. Неистовый зверь, Могучий, прекрасный Был жалок теперь С раненьем опасным. Под стройной ногой Из порванной вены Кровище и гной Текли откровенно. Ворошилов в момент — Грудь нараспашку! И рвет позумент С нательной рубашки. И ногу коня Обнимает несильно, И шепчет: Меня Не раз выносил ты Из всяческих бед, Из-под пуль пистолета И ногу тебе Первяжу я за это. И конь на Кремле Запел благодарно, И стало светлей Лицо командарма.КЛЕОПАТРА11 | 01399 Прекрасны древние, но эта падла — Из всех прекрасней Клеопарда! И Цезарь, и Антоний стройный Ласкали грудь и плечи ей, Ласкали пламя мест потайных, Точащих сладостный елей. Забывши жизнь, пурпур и славу, Сенат и Рим, и власти хруст, Глотали темную отраву Из тонких египтянских уст. И померла она прекрасно, Змеей укушенная в грудь, Чтоб на нее плебейской лаской Никто не смел бы посягнуть.ДЗЕРЖИНСКИЙ
