— Зови меня Леонид Александрович, Алексей, — понимающе улыбается он. — так это что, "Ключ Святого Карлоса" для тебя цель?
— Нет, это-средство. Цель- читать переписку мятежников. Ну и германцев и итальянцев, конечно.
— Широко размахнулся… — серьезнеет Котов. — ну так кому же, если не тебе- начальнику спецотдела. Республиканский генштаб это устройство точно уже не применяет, а вот у националистов оно в ходу. Правда в последнее время, по моим данным, высшее командование начинает переходить на немецкие шифровальные машинки.
— Но ведь они должны были сохраниться и у республиканцев, неужели ни одного не осталось?
— Специально я этим вопросом не занимался, цели такой не было, — подтрунивает Котов. — но из здешнего министерства безопасности мои люди увели талмуд с описанием прибора, очень похожего на шифратор Цезаря, которые мы делали в детстве с моим другом Мотей: два круга с буквами, дощечка и гвоздик посерёдке. Потом мне знающие люди, конечно, пояснили, что у испанцев приборчик будет посложнее и нам с Мотей с дешифровкой не справиться, хотя и сами в этом деле не блещут.
— Можно мне взглянуть на эту священную книгу? — С замиранием жду ответа.
— Я настаиваю на этом, — поднимается Котов с лавки. — жди здесь, сейчас принесу.
"Не шибко умелый жертёж тушью, пара страниц машинописного текста, ну и с десяток таблиц приложения… больше похоже на краткий курс для чайников".
Встаю из-за столика, втиснутого между двух топчанов, но которых сопят мои подчинённые, подливаю из кувшинчика оливкового масла в глиняную плошку с верёвочным фитилём (на нашей фазенде электричества нет) и делаю несколько наклонов и приседаний чтобы разогнать кровь.
Две вращающиеся, сцепленные между собой шестерёнки с буквами на зубчиках и неподвижный круг с алфавитом по окружности.
"Количество зубцов на шестернях разное! На первой- сорок один, на второй- тридцать семь. Да это будет посложнее шифра Цезаря с его двадцати шестью алфавитами, тут их чуть меньше полутора тысяч, но всё равно не сравнить же с миллионом вариантов даже в самой простой модели "Энигмы". Справлюсь…. должен справиться".
Достаю из папки Берзина, в которой все перехваченные радиограммы разложены по датам и радиосетям, шифровку за третье ноября сети Центрального командования франкистов. Шестого началось наступление под Мадридом, значит где-то в начале текста радиограммы обязательно должно присутствовать слово "Мадрид".
"Я, конечно, погорячился насчёт полутора тысяч вариантов. Их было бы столько, если бы я знал какая съёмная шестерня из дюжины доступных использована, а так выходит — около семнадцати тысяч".
Беру наугад одиннадцатую, точнее не совсем наугад ведь радисты тоже люди, тоже хотят упростить себе жизнь: ноябрь- одиннадцатый месяц, и начинаю мысленно крутить шестерни, начиная с первых позиций обеих шестерён. Мысленно считываю тридцать последовательно выпавших букв со второй шестерни, записываю их на листок (облегчаю себе задачу) и сравниваю с текстом шифровки. Мимо. Не страшно, сдвигаю начальную позицию второй шестерни на шаг и повторяю операцию- снова мимо.
После часа такого выкручивания мозгов делаю перерыв, подхожу к окну и открываю форточку. С моря доносится мерный рокот прибоя. Петров вздрагивает всем телом и рывком садится на постели, трясёт головой. Встаёт, переминается с ноги на ногу, и прямо в трусах и майке с надписью "Динамо" спешит к двери.
— Слева от входа… — кричу ему в догонку.
Задерживаю дыхание на минуту, начавшая уже побаливать голова проясняется.
— Русо! — Истошный крик раздаётся снизу.
Пулей вылетаю в коридор, бегу к лестницы и смотрю вниз. Двое плечистых парней из охраны Котова скрутили двоих, неизвестно откуда здесь взявшихся мужчин, голосящих по испански.
— В подвал их, ё… б…! — Кричит чуть не сбивший меня Орлов, прыгая через ступеньки и размахивая пистолетом.
А у двери стоит Петров и переминается с ноги на ногу.
— Ты откуда, б…, тут взялся? — подлетает к нему Орлов. — Наум? Что у тебя здесь за проходной двор?
Котов, только что зашедший внутрь на крик со двора подавленно молчит.
— Петров, — командую я. — иди куда шёл.
— И ты тут! — Орлов возвращает пистолет в кобуру под мышку и, отойдя к столу, обессиленно опускается на лавку.
Испанцев уводят, мы с Эйтингоном тоже садимся за стол.
— Что случилось-то? — Перевожу взгляд с одного на другого.
— А… чего уж тут. — Опускает голову Орлов и начинает рассказ.
