Лучшие статьи И. Г. Эренбурга были написаны в годы Великой Отечественной войны; они проникнуты уверенностью в победе и ненавистью к фашизму. Константин Симонов вспоминал: «Мне рассказывали люди, что в одном из больших объединений партизанских отрядов существовал следующий пункт рукописного приказа: „Газеты после прочтения употреблять на самокрутки, за исключением статей Ильи Эренбурга“».
В первый год войны Илья Эренбург, уже ощущая национальную трагедию, страстно утверждал свою причастность к еврейскому народу; ему суждено было в освобожденном Киеве стоять на обрыве Бабьего Яра и первым поведать миру о национальной трагедии не только фактами, именами и цифрами, но и болью сердца. Он писал:
Вместе с писателем Василием Гроссманом он собирал документы для скорбной книги памяти жертв Холокоста. Разгул юдофобии в послевоенные годы в СССР не позволил опубликовать при жизни писателей эту траурную книгу. В начале 60-х годов И. Г. Эренбург пытался дать оценку времени, по-иному осмыслить советскую историю, что вызвало резкую критику Н. С. Хрущева и поток клеветы в прессе. Его мемуары «Люди, годы, жизнь» (1961–1966) стали открытием для советских читателей. Многие из них впервые узнали имена, забытые в сталинские годы, — Марина Цветаева, Максимилиан Волошин, Исаак Бабель, Осип Мандельштам и многие другие.
На торцевой стороне того же дома 8, обращенной к Тверской площади, установлена доска из красного гранита с текстом: «В этом доме с 1963 по 1971 год жил кинорежиссер, народный артист СССР Михаил Ромм». Автор — архитектор А. П. Мелихов.
Памятный знак почти не заметен со стороны оживленной улицы, и в этом сказалось противоречивое отношение советских властей к наследию Михаила Ромма. Нельзя было предать забвению имя человека, чьи фильмы о Ленине стали классикой советского кинематографа, и в то же время именно Ромм стоял у истоков диссидентского движения 60-х годов. Его страстные выступления против реабилитации Сталина, официального антисемитизма, подавления свободы творчества вызывали раздражение у советского руководства. Известный режиссер был яркой, противоречивой личностью, частью своего столь же сложного времени. В конце жизни он не мог себе простить, что в годы Большого террора ставил фильмы о Ленине, хотя обращение к этой теме было естественным для человека, юность которого совпала со временем революции и Гражданской войны. Родители Ромма встретили революцию восторженно. У них в гостях часто бывали известные члены РКП(б) — Р. С. Землячка, Г. М. Кржижановский, Е. Д. Стасова. Мироощущение близких людей, детские впечатления и воспитание определили взгляды будущего режиссера.
После смерти Сталина, уходя от партийной тематики, Ромм создал картину о любви и нравственном долге ученого — «Девять дней одного года» (1962). В 1966 г. на экраны страны вышел его документальный фильм «Обыкновенный фашизм», с раздражением воспринятый партийным руководством. Режиссера обвинили в симпатиях к сионизму, что в те времена приравнивалось к выпаду против партийной идеологии. Наследие Михаила Ромма осталось в его лучших фильмах и в творчестве его учеников, среди которых А. Тарковский, Г. Чухрай, Г. Данелия, В. Шукшин.
Продолжим нашу прогулку и от Пушкинской площади повернем на Тверской бульвар, к дому 25, известному как «Дом Герцена». Именно здесь, в усадьбе Яковлевых, в 1812 г. родился известный русский писатель и публицист А. И. Герцен. В советские годы судьба памятного здания несколько раз менялась: в 20–30-е годы XX в. здесь был Дом творчества советских писателей; с 1934 г. — Литературный институт имени А. М. Горького. В довоенные годы в боковых флигелях находился жилой фонд Союза советских писателей. В 1991 г. на стене флигеля была открыта мемориальная доска, приуроченная к 100-летию со дня рождения О. Э. Мандельштама (автор памятника — Д. Шаховской).
Осип Эмильевич Мандельштам родился в Варшаве; жил в Петербурге и познакомился с Москвой после революции. Любить и понимать город его научила Марина Цветаева:
Осип Мандельштам оказался достойным подарка. Почти 20 лет он жил в Москве, и адреса его временных пристанищ разбросаны по многим районам города — гостиница «Метрополь», Якиманка, Старосадский переулок, Новое шоссе, Нащокинский переулок. Город, его история, пейзажи и даже запахи наполняют поэзию и прозу Мандельштама. Он один из немногих, кто воспринял и передал в стихах ощущение трагического века: