Москва еврейская полностью

То какой-нибудь откупщик татарской дани приезжает в Московию для взимания наложенных на подвластное хану княжество платежей, то какой-нибудь врач-еврей практикует при Московском дворе и сохраняет свой пост до тех пор, пока не распространится молва, что он опоил одного из своих высокопоставленных пациентов «зельем». Вот все, что говорят нам факты, заимствованные из исторических сказаний времен, предшествовавших Иоанну Грозному. Но ведь еврей-откупщик дани и еврей-врач составляли лишь редкое явление в ту эпоху, и их деятельность ничем не отличалась от деятельности их товарищей по профессии из неевреев. Трудно предполагать, чтобы мировоззрение тогдашнего общества зависело от 2–3 мелких, ничего специально во вред евреям не говорящих фактов. Конечно, летописи отмечали лишь те случаи пребывания евреев в Московском государстве, которые по своей важности стояли в связи с русской общественной или придворной жизнью. Поэтому приходится во всяком случае предполагать, что фактов посещения евреями Москвы, не занесенных в летописные сказания, было больше, чем занесенных, а потому известных нам. Но напрасно стали бы мы доискиваться причины возникновения в Московском государстве еврейского вопроса в миниатюре, взяв за исходный пункт известные и предполагаемые нами случаи пребывания евреев в Москве. Эти случаи не дают никакой возможности строить ходячие гипотезы о еврейской эксплуатации или о другом материальном вреде коренному населению от иноверных пришельцев, как это обыкновенно делают для объяснения тех или иных крутых мер, направленных против евреев. В XVI веке, как увидим ниже, Иоанн IV пытался мотивировать свою ненависть к евреям, но из его слов можно сделать лишь тот вывод, что евреи еще до него посещали Московское государство и что не материальные, а чисто религиозные соображения вызвали при нем к жизни чрезвычайные меры против евреев. Приходится, значит, предположить, что евреи, посещавшие Москву, влияли разлагающим образом на религиозные верования православного населения. Но и эта гипотеза не находит себе подтверждения: среди фактов пребывания евреев в Москве нет ни одного, который бы явно свидетельствовал о прозелитической деятельности случайных пришельцев. А между тем, следя за ходом сношений Московского государства с чужестранцами, замечаем несомненно следующее явление. До XVI века отношения русского народа к иностранцам и иноверцам характеризуются одинаковой антипатией ко всем «поганым» вообще, а с XVI столетия эта антипатия начинает, так сказать, дифференцироваться по степеням, причем одни народы становятся менее терпимыми, чем другие, а евреи переходят в разряд наименее терпимых. Чем же объяснить это усиление нетерпимости преимущественно к евреям? Так как это явление не находит себе объяснения в событиях, связанных с дошедшими до нас известиями об отдельных случаях пребывания евреев в Московском государстве до XVI в., то приходится искать объяснения в событиях, имевших место в других областях, не окончательно еще связанных с Москвою и переживавших уже агонию своей самостоятельности.

В конце XV столетия в Новгороде возникла ересь, которая по месту своего зарождения названа была Новгородской, а по предполагаемым виновникам ее — жидовской. Напомним в основных чертах историю этой ереси. В 1470 г. прибыл из Киева в Новгород присланный польским королем Сигизмундом, по просьбе новгородцев, князь Михаил Олелькович. В свите последнего находился еврей Схария, который, по выражению митрополита Макария, был научен «всякому изобретению злодейства, чернокнижию и астрологии». В Новгороде Схария познакомился с попами Дионисием и Алексием, которым он сообщил новый духовный толчок, названный по понятиям того времени «жидовством»^[281]. В 1480 г. великий князь Иоанн III, познакомившись в Новгороде с Дионисием и Алексием, перевел обоих в Москву. Здесь они совратили в «жидовство» некоторых выдающихся представителей духовенства и служилого сословия^[282]. Сам Иоанн III смотрел на все это сквозь пальцы, а защитники православия (Геннадий Новгородский^[283] и Иосиф Волоколамский^[284]) долгое время безуспешно ратовали против еретиков. Лишь в конце своего княжения (1504 г.) Иоанн III созвал собор, и стали с тех пор еретики подвергаться жестоким преследованиям. В 1517 г. появился опять некий «жидовин, волхв, чародей и прелестник» Исаак, совращавший православных. Но в 1520 г. был собор и на этого еретика, и после некоторых казней ересь, казалось, совсем исчезла. На деле же она лишь притаилась и время от времени обнаруживалась и позже^[285].