В 1816 г. министр полиции гр. Вязьмитинов[488] обратил внимание московского начальства на то, что «некоторые евреи, проживающие в столицах, под предлогом торговых расчетов и тяжебных дел занимаются обманом и барышничеством или живут при откупах, а также у купцов приказчиками и работниками»; в 1825 г. было обнаружено, что в Москве, в подворье купца Мурашева, евреи складывают контрабандный товар и что они устроили там синагогу; через два года в том же подворье вновь был обнаружен склад контрабандного товара. Эти три события свидетельствовали, по мнению московских властей, о противозаконных и безнравственных действиях евреев вообще. Но были еще два обстоятельства, послужившие поводом к превращению Глебовского дома в специальное еврейское подворье, которые говорили уже не о евреях, а о московских купцах.
В 1826 г. московская торговая депутация донесла генерал-губернатору, что евреи, вопреки существующим о них постановлениям, приезжают весьма часто в Москву и, проживая в подворьях и постоялых дворах, продают привозимые и складываемые ими там иностранные товары иногородним купцам и торгующим крестьянам, а также покупают у них русские товары и отправляют их из Москвы
Удовлетворение ходатайства московских купцов о запрещении евреям приезжать в Москву для торговых целей угрожало интересам московских фабрикантов, а потому последние (а также некоторые евреи) обратились к генерал-губернатору с просьбой о разрешении евреям покупать в Москве фабричные производства; ввиду этого члены московской торговой депутации совместно с видными фабрикантами выработали в 1827 г. следующий проект правил для евреев.
1. Дозволить евреям проживать в Москве с узаконенными паспортами 1-й и 2-й гильдии по два месяца, а 3-й гильдии — месяц; далее этого срока ни под каким предлогом, исключая тяжкой болезни, не оставаться.
2. Предоставить им право через три месяца по выезде из Москвы опять приезжать для покупки товаров на тех же правилах.
3. Товары покупать евреи могут только в двух домах: на Глебовском подворье и в другом доме, который для этого найден будет удобным.
Несомненно, что последние обстоятельства — жалоба торговой депутации и ходатайство фабрикантов, — связанные с интересами московских фабрикантов и купцов, сыграли большую роль в возникновении еврейского подворья, нежели два случая с контрабандным товаром, и ясно, что учреждение еврейского подворья было вызвано желанием московских купцов и фабрикантов иметь надзор за тем, чтобы евреи вели торговлю только с местным купечеством. Генерал-губернатор сообщил министру внутренних дел о ходатайствах московских купцов и фабрикантов, а также о выработанных ими правилах, и вскоре последовало Высочайшее повеление, чтобы купцам 1-й и 2-й гильдии был разрешен приезд на два месяца с тем условием, чтобы они не брали с собою жен и детей, чтобы сами не торговали и не заводили лавок и чтобы за ними был установлен строгий надзор. Правда, выработанные торговой депутацией правила о проживании евреев в Москве не были утверждены центральной властью, но требование Государя о надзоре дало генерал-губернатору повод «поместить всех евреев без исключения на жительство в одно место», так как другого способа к осуществлению Высочайшей воли он не нашел. Для того же, чтобы подобная мера не оказалась стеснительной для евреев, как гласит один позднейший официальный документ, местом для их пребывания было назначено Глебовское подворье, потому что, во-первых, евреи уже издавна в нем останавливались, а во-вторых, там не бывало других постояльцев; к тому же здание — большое, при нем имеются склады для товаров, а на кухне готовят еврейские повара. И вот, обер-полицмейстеру было предписано объявлять всем приезжающим евреям, что они могут останавливаться только в Глебовском подворье.
