В послевоенные годы изменилась политика советского руководства по отношению к религии. Воинствующий атеизм оставался основным направлением в идеологической и воспитательной работе, но, декларируя закон о свободе совести, партия и правительство поддерживали лояльные религиозные организации. В 1944 г. при Совете Министров СССР был создан Совет по делам религиозных культов, который контролировал деятельность глав конфессий. В 1943 г. раввином московской хоральной синагоги стал Ш. Шлифер. Именно он добился открытия йешивы, и молодые люди под руководством духовного раввина Ш. Требника и самого Ш. Шлифера постигали мудрость Торы и Талмуда. Впервые за советский период синагога возобновила ежегодный выпуск религиозного календаря. Шлифер подготовил к изданию молитвенник «Сидур ха-шалом» (1956). Московский раввин избежал трагической судьбы членов ЕАК, но вся его деятельность строго контролировалась. Он, так же как руководители всех конфессий, обязан был прежде всего поддерживать политику партии и правительства. От него требовали ежедневного отчета о жизни общины и диктовали способы взаимоотношений с международными организациями; о встречах с зарубежными корреспондентами раввин обязан был письменно сообщать в Совет. В Государственном архиве Российской Федерации сохранились все его краткие донесения, в одном из которых раввин сообщает: «4 мая 1956 г. в синагогу пришел еврей из Йоганнесбурга Джон Майерс».
Ш. Шлифер участвовал в Конференции религиозных объединений, проходившей в 1952 г. в Загорске. 10 октября 1954 г. раввин принял члена Рабочей партии Государства Израиль Хаима Шорера и в беседе с ним сообщил, что в Москве проживают 300 000 евреев, работают три синагоги (хоральная синагога, синагоги в Марьиной Роще и Черкизове. —
Советское руководство, проводя антиизраильскую политику на Ближнем Востоке, активно привлекало к этой деятельности евреев — писателей, ученых, артистов, общественных и религиозных деятелей, обязывая их подписывать протесты против сионистов. В 1957 г. московским раввином стал Иегуда-Лейб Левин, которому также постоянно приходилось декларировать поддержку внешней и внутренней политики партии и правительства. 23 марта 1971 г. в Большой хоральной синагоге по указанию Совета по делам религий прошла конференция представителей еврейских религиозных общин. Основным докладчиком был главный раввин Москвы Иегуда-Лейб Левин, который заявил: «Настало время, когда мы должны сказать твердое „нет“ вмешательству сионистов в наши внутренние дела. Сионизм направлен против коренных интересов самих евреев».
Но в 70-е годы такие мероприятия уже спокойно не проходили. В это время нарастало мощное движение «отказников», и сотрудник КГБ А. Букарин, присутствовавший на конференции, информировал председателя Совета по делам религий Куроедова о «возмутительном» инциденте: «23 марта, во время конференции иудейских религиозных деятелей в зал заседания по представлению удостоверения (13 933) члена Союза советских журналистов проник гражданин Занд Михаил Исаакович, якобы работающий научным сотрудником Института востоковедения АН СССР. Он сидел среди американских журналистов и о чем-то много с ними говорил. Об этом мне сообщил И. И. Шапиро. Я попросил члена Исполнительного органа синагоги Каплуна провести его в комнату, где я находился. Когда Занд пришел, я попросил у него пропуск. Он ответил, что такового не имеет; я вынужден был назвать себя и предложил покинуть синагогу. В ответ на это Занд стал кричать, что он выступит на конференции и разоблачит весь этот обман; что он будет говорить от имени тех, кого не пустили в синагогу, тех, кому не разрешили выезжать в Израиль. Он добавил, что у подъезда в синагогу стоит толпа молодых евреев, от имени которых он будет говорить. Вел себя Занд грубо. Вызванный наряд милиции забрал его в 26-е отделение милиции. После выдворения Занда из синагоги ушли 11 человек иностранных журналистов. Ушли также и все молодые евреи, которые были в подъезде».
