— Да, действительно сидела… — словно читая мои мысли, говорит Татьяна, — и действительно только месяц, как на свободе. По амнистии, из-за малолетнего ребенка. Но как я появлюсь у матери со справкой об освобождении и двадцатью рублями. Ей и так досталось. По собственной дури я родила в пятнадцать лет. Расписали в качестве исключения. И дальше началось… Через год мужа в пивнои убили. Отдала матери ребенка, решила все в жизни испытать. Водка, рестораны, мужики и даже наркотики. Влюбилась в парня, а он оказался вором Короче говоря, пошла с ним на дело. Обчистили квартиру какого-то лоха, а там сработала сигнализация, и нас повязали…
Так что «поработаю» еще месяц-другой в столице и с деньгами поеду к себе на хату в Тамбов. Как говорится, встану на путь исправления. Если, конечно, опять не влюблюсь в вора, — улыбается Татьяна.
«Работа» у нее самая древняя — она проститутка. Со справкой об амнистии на Тверскую не сунешься, да и сутенеры предпочитают работницу с паспортом. После бесплодных попыток отвоевать себе место на одной из престижных улиц Татьяна осела на «плешке». Здесь, встретив знакомого из Тамбова, и развернула свой недорогой бизнес. Среди дешевых путан она самая молодая и крутая. Выручает до семисот рублей в день — зато от клиентов отбоя нет. Всегда сыта и пьяна, поскольку перед «употреблением» ее угощают в ближайшей кафешке, а уже затем ведут к ближайшему вагону-отстойнику. В этой новой жизни Татьяну устраивает все, кроме сотрудников милиции, которые периодически забирают ее в кутузку.
— Но я им все равно не отдамся, — с ухмылкой говорит она. — Перебьются.
Седой тоже улыбается беззубым ртом. Для него, завсегдатая «плешки», рассказ Татьяны не требует комментариев. Все происходит на его глазах. И ее работа, и работа милиции. Понятно ему и то, что после очередного предупреждения о недопустимости подобного промысла ее вновь выпустят и, вместо того чтобы уехать к себе домой, ближе к полуночи она вновь заступит на свою вахту у Ярославского вокзала.
Дверь камеры открывается, и дежурный капитан уводит Татьяну. Напоследок она мило мне улыбается и приглашает к себе… Бесплатно.
— С амнистированными у нас сплошная головная боль, — делится со мной дежурный по отделению капитан милиции Олег Черкасов. — Ни документов, ни денег. Воруют. По-человечески их понять можно, но ведь мы поставлены на стражу закона. Каждому билет до дома не купишь. Да и не многие стремятся отсюда уехать. Кое-кому уже грозит новый срок. — Капитан показывает на дверь камеры рядом с «обезьянником»: — Избил хозяина коммерческой палатки. Хотя, быть может, и за дело. Сейчас со свидетелями разбираемся.
От ворвавшегося в камеру яркого света Николай закрывается рукой и садится на нары. Чуть больше тридцати, крепкий, короткие темные волосы с сединой. Одет в потертые джинсы, свитер и зимнюю камуфляжную куртку.
— Что надо, капитан? — Николай внимательно рассматривает меня, стоящего за спиной милиционера. — Я же все рассказал. И в содеянном не раскаиваюсь. Я этого козла все равно додавлю… А этот с тобой, с телевидения? Давай расскажу, как за справедливость пострадать можно.
Николай Друзюк из Твери. Чуть больше месяца назад был амнистирован. Государство вспомнило его былые заслуги и медаль «За отвагу», полученную в Афганистане.
Судьба Николая мало чем отличается от судеб сверстников, родившихся в середине шестидесятых. Десять классов, служба в так называемом Туркестанском военном округе, потом работа на заводе. В начале девяностых обзавелся собственной коммерческой палаткой, начал процветать. Но нахлынувшие в Тверь сомнительно богатые «беженцы» вскоре взяли под жесткий контроль все коммерческие точки и обложили данью. Давшему им отпор Николаю и его другу Сергею сожгли палатки. Товара сгорело на несколько десятков миллионов рублей. Купленные пожарные засвидетельствовали, что возгорание произошло из-за неисправной электропроводки. Чтобы расплатиться с долгами, продал квартиру, машину, с женой и маленьким сыном жил в родительской коммуналке. А вот отомстить поджигателю не смог, хотя знал, кто заказал пожар.
Долго мыкался без работы, наконец, взяли в охранную фирму. Зажил безбедно. Да тут пьяная драка в рюмочной. Николай не помнит, как сломал челюсть одному из назойливых «черных» посетителей, как дрался с подъехавшими милиционерами…
Освободился с твердым намерением стать законопослушным. Но по иронии судьбы вчера на Ленинградском вокзале встретил заказчика пожара…
Возле одной из коммерческих палаток молодой парень бил старика бомжа, собиравшего пустые бутылки, а хозяин ее лишь улыбался, наблюдая за экзекуцией. Николай решил проучить парня, но тут узнал смеющегося хозяина… Бил его сильно до тех пор, покуда не подоспел милицейский патруль. На этот раз милиции не сопротивлялся, да и трезвый был. Свидетели показывают, что Николай невиновен, мол, вступился за старика. Но справка об освобождении и заявление потерпевшего сделали свое дело — оказался в камере.
