Так всколыхнуло у меня волны воспоминаний о делах тех давно минувших дней письмо дорогого Ивана. Эти волны все властней и властней захватывали мою память, мой мозг, все мое существо, особенно после того, как в том же 1980 году, в день тридцатипятилетия Победы, посчастливилось мне встретиться со своими друзьями-однополчанами в славном городе Ленинграде.
Невозможно словами передать впечатление от той, первой для меня, послевоенной встречи, настолько все было удивительно-волнительно, радушно, доброжелательно-чисто, по-фронтовому просто. Решительней меня в оценке встречи оказалась моя жена — Мария Ивановна. Свои фронтовые судьбы связали с ней мы в январе того далекого победного 1945 года. На вопрос друзей и знакомых, как ей понравился Ленинград, в котором она побывала впервые, последовал исчерпывающий ответ:
— Ленинград — замечательный город. Его проспекты, дворцы, музеи, памятники, Нева — чудесны. Но впечатления от этого замечательного и чудесного меркнут в сравнении неповторимо-ярким впечатлением от встречи с фронтовыми друзьями и подругами более чем через три десятка лет.
Лучше не скажешь.
И вот, совершенно невольно, появилась у меня непреодолимая потребность осмыслить давно пережитое. Почему-то возникло чувство настоятельной необходимости поделиться с однополчанами-фронтовиками, с детьми и внуками нашими тем, чему был свидетелем, очевидцем, участником. С первыми — чтобы оживить в их памяти дорогие и, возможно, полузабытые картины боевого прошлого. С остальными — чтобы знали они, какими усилиями и жертвами добывалась их отцами и дедами Победа, обеспечившая детям и внукам мирную жизнь на нашей земле.
Ведь лишь очевидцы тех событий, и никто иной, смогут достоверно рассказать и описать то, что видели своими глазами, слышали своими ушами, поступали по своему разуму, делали своими руками. А таких все меньше и меньше. Как совершенно верно выразилась наша фронтовая поэтесса Юлия Друнина: «Чередою уходят и те, что в боях не убиты…»
Потому-то не в состоянии удерживать в себе неумолимо возникающие видения военного прошлого. Только вот не поздно ли я взялся за это дело? Успею ли вплести частицу своих воспоминаний в ослабевающую нить памяти, связывающую наше фронтовое поколение с нашими детьми и внуками?..
32+42=52
Наш полк заметно отличался от всех других полков дивизии. Очень много тому доказательств. Ну, например, как будто специально для того, чтобы подчеркнуть его отличие от других, его особенность, что ли, ему присвоили номер 345, а раньше-то, и всю войну, он именовался «6-й бомбардировочный авиационный полк». Теперь же его номер составляют стороны Пифагорова треугольника: сумма квадратов первых двух чисел, катетов, равна квадрату третьего числа — гипотенузы. Разве это не особенность! Разве этим мог похвастаться любой другой полк не только в дивизии или в корпусе, но, пожалуй, и во всех ВоенноВоздушных Силах!
И то, что только самолеты нашего полка и никакого другого имели на фюзеляжах изображения красной с белыми обводами молний, в разрыве которых сверкало дорогое всем нам слово «МОСКВА», что выгодно отличало их от любых других самолетов. И то, что именно нашему полку была оказана честь возглавлять девятки боевых самолетов, принимавших участие в воздушном параде над Красной площадью 20 августа 1944 года в ознаменование нашего праздника — Дня Военно-Воздушного флота страны. Казалось, что это нашу полковую колонну — три первые девятки — встречает Москва, салютуя ей залпами разноцветных фейерверков.
Наверное, для наблюдающих с земли это впечатляющее зрелище создавало волнительно-праздничное настроение, укрепляло веру в грядущую победу: идет война, а в солнечном московском небе, на высоте 400–600 метров, со скоростью, невиданной для большинства москвичей и командированных в столицу (гостей города, как сейчас принято говорить, тогда не существовало, не до того было), в четком строю от Химкинского водохранилища через улицу Горького и Красную площадь, в направлении на Люберцы, проносились девятка за девяткой новейшие бомбардировщики и истребители, знаменитые штурмовики — воздушная мощь советского государства… Экипажам наших самолетов приятно было услышать по настроенным на «прием» рациям фразу с Главного командного пункта ВВС Москвы: «…Хорошо идете, «Лебеди», молодцы!..»
«Лебеди» — позывные самолетов нашей дивизии.
И то, что лишь нашему полку из всего 6-го Бомбардировочного авиакорпуса было присвоено наименование «Берлинский», и только он был награжден орденом Кутузова. Теперь на новой гербовой полковой печати выгравировано: «345 Бомбардировочный Авиационный Берлинский ордена Кутузова полк Дальней Авиации». А сокращенно — 345 БАБОКП ДА.