«Сдохни, сука! Сдохни!» – мысленно повторял он, с ненавистью глядя в ее затылок. Ему прекрасно был виден столик, за который усадили Катыковых. Чтобы не натыкаться взглядом на Геннадия, Элина намеренно садилась к нему спиной. А он скрипел зубами, видя, что эта сука процветает. И где, спрашивается, справедливость?! Почему ее бог не наказал за все горе, которое она причинила хорошим людям?! Себя Мануков искренне считал хорошим человеком, а вот Элину и ее нового мужа негодяями.
А тут еще Тема начал бегать за Наденькой! И та отвечала ему взаимностью! Этого, признаться, никто не ожидал. То, что его детей потянуло друг к другу, Манукова не удивляло. Голос крови, тут уж ничего не поделаешь. И почему рвет и мечет Элина, он прекрасно понимал. Брат и сестра не должны встречаться как парень с девушкой. Видимо, и муж Элины был в курсе. Когда подписывал бумаги на усыновление, фамилию-то небось запомнил. Да и в семейном архиве покопался, старые фото поизучал. Вот же свела судьба! Не скажешь же этим двоим, вообразившим себя влюбленными, правду?
И родители изо всех сил стали препятствовать встречам Темы и Наденьки наедине. С одной стороны, Элина закатывала сцены сыну, с другой – Мануков выговаривал дочери.
Людмила была единственной из четверки, кто не знал, что Надя с Темой – брат и сестра. Геннадий никогда не рассказывал ей о первой жене, даже имя ее забыл. И о том, что у него есть ребенок от первого брака, тоже. В его паспорте Тема записан не был, а спустя почти четыре года после своего рождения тот вообще исчез из жизни Геннадия Манукова.
С Людмилой они расписались не сразу, сначала пожили так, проверяя свои чувства. А когда пошли официально оформлять отношения, у обоих уже были паспорта нового образца. Паспорт Геннадия Манукова был девственно чист, он и начал все с чистого листа, когда сошелся с Людочкой Михайловой, которая так никогда и не узнала имени его первой супруги и его сына. Но почему-то именно Людмила особенно рьяно стала препятствовать встречам своей дочери с Темой.
Временами Геннадий просто не узнавал жену. Где та спокойная, уравновешенная женщина, которая вот уже семнадцать лет является его надежным тылом? За все годы совместной жизни – ни одной истерики! А тут словно прорвало!
«Климакс, что ли, начинается? – заволновался Мануков. – Вроде бы рановато». Но жена в одночасье превратилась в психопатку. Так и норовила вцепиться Элине в волосы, кричала на нее, устраивала скандалы. Это было похоже на ревность.
И Мануков стал доискиваться правды, которая, когда он ее узнал, потрясла его до глубины души. С этого момента ему стало понятно: узел, который завязался семнадцать лет назад, можно только разрубить, само это уже не разрулится. Слишком часто все четверо, и он сам, и Людмила, и Элина с Ренатом, повторяют слово «труп»…
– Теперь ты понял, сыщик? – спросил Мануков, глядя Алексею в глаза.
– Я в курсе, что Тема – приемный сын Рената Алексеевича, не родной. Но мне и в голову не приходило, что это вы – отец Артема!
– Судьба-злодейка, – пожал плечами Геннадий Михайлович. – Всякое в жизни бывает. Вот, встретились. Нежданно-негаданно, как говорится. Оказалось, костер прогорел, а угли остались. Дунули – и понеслось! Так заполыхало, что не отдых, а одно сплошное мучение. Надеюсь, сегодня все закончится, – он тяжело вздохнул. – Осталось дождаться, когда за нами пришлют самолет. Черт возьми, что за непруха-то такая? Я уже должен к Москве подлетать, а торчу здесь, в этой гребаной Италии, мать ее!
– Спокойно, Геннадий Михайлович. Не материтесь. И не нервничайте. Все ждут.
– Да плевать мне на всех! – Мануков грязно выругался. «Это коньяк, – подумал Алексей. – И чего он так нарезался? Да еще разоткровенничался. Надо бы развить тему».
– Значит, Наденька с Темой – брат и сестра? – спросил он.
– Именно.
– Поэтому вы и мешали им встречаться?
– Как ты догадался? – усмехнулся Мануков.
– А правду нельзя было сказать… – задумчиво протянул Алексей. – Тема ведь не знает тайну своего усыновления. Да и Ренат Алексеевич в этом не заинтересован.
– Сказать по-честному, мне на это наплевать. Ну, узнает парень, что его папаша вовсе не папаша. Это их проблемы, не мои.
– А признайтесь, Геннадий Михайлович, ведь не удержались? Вы Элину ненавидите. А заодно и ее мужа. Небось сказали парню правду, а?
– Если бы я не удержался, то отравили бы меня, – парировал Мануков. – Элька, сука, отомстила бы.
– Вы что, ее боитесь? – удивился Алексей.
– Ты, брат, ее не знаешь. – Мануков неожиданно протрезвел и стал серьезен. – Она ради денег на все пойдет. Из-за нее моя мать умерла. Принципов у Эльки нет никаких. Ей только одного человека на свете жалко – себя. И любит она только себя. А еще она врушка, каких свет не видывал. Ни единому слову ее не верь, понял? Я так и попался. Думал, на модели женюсь, а оказалось, на швее-мотористке, шлюхе без образования и без совести.
– Жена вам сказала, что ее первым мужчиной был Ренат? – в упор спросил Алексей.
