Мать как-то сразу постарела и сникла. Зато Элина впервые распрямила спину, высоко подняла голову и оказалась вдруг стройной высокой девушкой с огромными жгучими карими глазами. Нос у нее был мамин, прямой и тонкий, ростом она тоже пошла в красавицу Анну. Тогда-то и выяснилось, что мать с дочерью очень похожи. Ну, просто как две капли воды! Только Анна с возрастом располнела, Элина же всю жизнь оставалась тонкой, как тростинка, потому что слово себе дала: не распускаться! Вот и сидела на жестких диетах и регулярно посещала фитнес-клуб.
В старших классах от мальчиков у Элины не было отбоя. Жили они с матерью теперь бедно, с наступлением весны Элина не вылезала из огорода, таскала тяжелые ведра с водой, все время что-то полола, копала, рыхлила. Хорошо, находились добровольные помощники. Тогда-то Элина поняла: за мужчиной жить легче. Пока был жив отец, проблем никаких не возникало, все решал он. И помощников по хозяйству было хоть отбавляй! Кто ж откажет председателю? А теперь на вот – упирайся! И все из-за маминой несдержанности. Подсмотрел, видать, председатель, с кем в его отсутствие проводит время жена. Да только рыжий Николаша оказался проворнее, укатал Вилена под комбайн.
Жизнь в селе, пусть и в райцентре, была не по ней, как вскоре поняла Элина, и с аттестатом о среднем образовании засобиралась в Москву. Разумеется, в театральное! А куда еще с такой-то красотой? Провалилась она в первом же туре, члены приемной комиссии над ней откровенно посмеялись.
– С таким «хэканьем» читать монолог от имени Наташи Ростовой – смелая вы девушка! Ничего подобного никогда не слышал! – сказал председатель приемной комиссии, вытирая слезы. – Приходите на следующий год, посмеемся, храфиня, – подмигнул он, смешно передразнивая Элину. – Как вы сказали? Закутайло? Ха-ха! Храфиня Закутайло! Элина Виленовна? Ха-ха!
«Ага! Как же! Это я над вами посмеюсь! Стану говорить, как настоящая москвичка!» – поклялась она.
…За год от провинциального акцента она так и не избавилась. Нет-нет да и проскальзывал, особенно от волнения. Искушать судьбу еще раз Элина не стала. Да и не до театра было. Не до уроков сценической речи. Чтобы не возвращаться в родное село, Элина пошла туда, куда всех брали без разбору и без экзаменов: в швейное ПТУ. А вскоре закрутила роман с директором текстильного комбината. Дариус приехал в Москву из Прибалтики в недельную командировку по обмену опытом и, проходя как-то по пошивочному цеху, положил глаз на Элину. Ее жгучая красота сразу покорила пожилого, бледного как моль латыша. «Пожилой» он был по меркам Элины. Сорок пять лет! Это же надо! Совсем старик! Так казалось ей, восемнадцатилетней. Разумеется, женат, отец троих детей. Сразу стало понятно, какая роль ей уготована: любовницы. Причем любовницы московской, директор комбината обменивался опытом не только в столице, но и по всей огромной стране, куда Прибалтика поставляла качественный трикотаж.
И началась жизнь, похожая на сказку. Высокопоставленный любовник водил Элину в лучшие московские рестораны, на бега, дарил ей цветы, дорогие конфеты, духи и косметику прибалтийской марки «Дзинтерс», иногда вещи: кофточки, трикотажные майки, белье. Встречались они на квартире у московского друга Дариуса, тоже директора, только обувной фабрики. Такого роскошного жилья Элина никогда раньше не видела. В центре Москвы, в добротном кирпичном доме, три огромные комнаты, аж два туалета, и в зале – ты только подумай! – раздвижные двери! Элина наслаждалась роскошью, пусть и короткое время, всего неделю или две, пока Дариус жил в Москве. Его друг перебирался на это время к своей любовнице, которой «сделал» отдельную квартиру в престижном районе. Элина мечтала, что и Дариус ее когда-нибудь осчастливит. Пусть не женой она станет, но постоянной любовницей с московской пропиской, с собственным жильем в столице.
Все кончилось года через два, которые пролетели для Элины как один день.
– Мы больше не увидимся, – без всяких эмоций сказал любовник, застегивая брюки.
– Почему? – оторопела она.
– Вряд ли меня еще пошлют в командировку в Москву. Найди себе кого-нибудь другого.
Она догадалась, что у него появилась другая. Хорошо, что не забеременела! Дариус сразу предупредил:
– Твой ребенок – твоя забота. Все, что я могу – устроить тебя на аборт. Но ты должна знать: это больно.
Хозяйственное мыло никогда не было в дефиците, другого же способа не иметь детей юная Элина тогда не знала. Пришлось воспользоваться народным рецептом, подслушанным в разговоре матери с соседкой, и надо же – помогло!
Полгода Элина ходила сама не своя. Денег Дариус при расставании ей не ссудил, пришлось оставить дорогие привычки, к примеру, рестораны и французскую косметику. Ее Элина тоже доставала раньше через Дариуса. Когда закончилась последняя импортная губная помада, у Элины случилась истерика. Ей показалось, что жизнь кончилась.
А потом она встретила Геннадия.
Второй муж, Ренат, не раз бросал ей в лицо упреки:
– Я у тебя десятый или двадцать пятый! Какой именно, только ты знаешь!
