– Я надеялась, что за пятнадцать лет сумела его к себе привязать. Срок не маленький. Если не любовь, то хотя бы подобие любви. Мы с Ренатом хорошо жили, наш брак можно назвать идеальным.
– Вы сказали: жили… Вы что, ваш брак уже похоронили?
– А разве не видно? Он там, я здесь. Он меня откровенно избегает.
Она допила вино и промокнула салфеткой губы. Возникла пауза. Алексей боролся с собой, потому что вдруг почувствовал к Элине симпатию. Сильная женщина. Красивая и сильная. Держится с достоинством, даже когда он прижал ее к стенке.
– Элина Виленовна, – нарушил он наконец затянувшееся молчание. – Кто убил Людмилу Манукову?
– Я, – спокойно ответила она. – Вы были правы: Людмилу отравила я.
– Из ревности?
– Именно. Побоялась, что Ренат уйдет к ней.
– Я вам не верю, – покачал головой Алексей.
– Но вы же сами меня в этом обвиняли!
– Я? Обвинял? Да побойтесь бога!
– Ну, всячески намекали.
– И чем вы ее отравили?
– Как чем? Своими таблетками.
– Противозачаточными?
– Не ерничайте. Успокоительными. Вы уже знаете от нашего милого доктора, Анны Васильевны, кажется, что это довольно-таки сильное успокоительное. Несколько таблеток и…
– А сколько именно таблеток вы положили в стакан Людмилы Мануковой?
– Ах, я уже и не помню. Может, три, может, четыре.
– В стакан? Или в чашку? Я ведь не уточнял, а вы сразу согласились.
– Раз мы были в кафе на набережной, то в стакан.
– Со спиртным? С лимонадом?
– Я не помню таких подробностей. Был стакан, а с чем, совершенно не важно.
– Вы что, всегда ходите на пляж с успокоительными таблетками? А как же жара? Лекарства рекомендуется хранить в прохладном темном месте.
Элина на мгновение смешалась, а потом решительно сказала:
– Я взяла их с собой на всякий случай. Я хотела с ней поговорить и поговорила.
– Понятно: подложили в стакан неважно с каким напитком сильный транквилизатор. И ваша соперница вследствие этого умерла от остановки сердца? Сомнительно, – покачал головой Алексей.
– Вы прижали меня к стенке, и я созналась. Чего ж вам еще надо? – усмехнулась Элина. – Можете меня арестовать.
– У меня нет таких полномочий, – сердито сказал Алексей. – Ну, а Манукова кто убил?
– Тоже я.
– Вошли в мужской туалет и схватили его за волосы?
– Именно.
– А как вы узнали, что он в туалете?
– Я видела, как он туда зашел, – спокойно ответила Элина.
– Ну, хорошо. А за что вы его убили?
– Потому что иначе он убил бы меня. Он же меня ненавидел. Разве Гена вам не рассказывал?
– Рассказывал, – признался Алексей.
– И чего ж вам еще?
– Ну, а почему тогда Наденька бьется в истерике?
– Этого я не знаю, – пожала плечами Катыкова. Выговорившись, она успокоилась и постепенно приходила в себя. Перед Алексеем вновь сидела собранная, волевая женщина.
– Вы мне опять врете, – покачал он головой.
– Послушайте, человек только что признался в двух убийствах. Такими вещами не шутят.
– У меня возникло ощущение, что вы торопитесь на плаху. Решили принести себя в жертву?
– Вам-то не все равно? Полиции важны лишь показатели раскрываемости. Зачем ей истина? А вам, Алексей, тем более. Вы сейчас вообще не на работе.
– Просто эта история меня сильно заинтересовала. Сначала я думал, что это повесть о современных Ромео и Джульетте, и, разумеется, был на стороне несчастных влюбленных. Ведь, согласно Шекспиру, жертвами стали они. Вот я и боялся, что пострадают Надя и Тема.
– О, нет! – рассмеялась вдруг Элина. – Только не мой сын! Он прекрасно умеет защищаться! За него-то как раз не переживайте.
– Да? – слукавил Алексей. – А мне показалось, что он милый мальчик. Добрый, открытый.
– Кто? Артем? Он циник и прагматик. Далеко пойдет. Карьеристом будет, в отца.
– В какого? В биологического или приемного?
– Опять ерничаете. Артем прекрасно знает, чего хочет. Он великолепно умеет выстраивать отношения. И всегда получает то, что хочет. Я и в школе-то бывала только на родительских собраниях, и то не на всех. Лишь на тех, о которых сын счел необходимым поставить меня в известность. Свои проблемы он всегда решает сам. И в институт он поступил сам, не за деньги Рената и не по блату.
– А… э-э-э… как насчет женщин?
– Не деликатничайте. Я не знаю наверняка, но догадываюсь. Мой сын уже не девственник.
– Сережа мне говорил, что вы следите за каждым шагом Артема.
– Это мой сын так всем говорит. У него своя игра, я только не понимаю, какая. Он и вашего сына использовал. Не хотите неприятностей – держите Сергея от моего Артема подальше.
– Вы прямо-таки образ монстра какого-то нарисовали. А речь ведь идет о девятнадцатилетнем парне!
– Который уже встречается с женщинами. Я уверена, что это взрослые дамы. С определенным опытом.
– И в кого это мальчик пошел, а? – не удержался Алексей.
