– Смотря какая доза. Передозировка успокоительного обычно вызывает расстройство психики, некую заторможенность, галлюцинации. Человек становится похож на пьяного. Это же наркотик. Вы представляете себе наркомана под кайфом?
– А Людмила так выглядела?
– Нет. Голова ее была ясной, за исключением зрительных галлюцинаций. И потом: у нее же были понос и рвота. Типичные признаки отравления. Но не транквилизаторами, а скорее ядом растительного происхождения. Мои познания в этой области весьма скромны. Я ведь терапевт, а не эксперт-криминалист, учтите это, Алексей.
– Значит, соврала.
– Это вы о чем?
– Так… Но я до сих пор не нашел человека, который принимает сердечные препараты.
– А как же та дама? С саквояжем, полным препаратов?
– Увы! Она даже не жила в нашем отеле. Я ее впервые увидел в аэропорту. Исключается. Мне нужен сердечник, который жил именно в нашем отеле. К вам никто не обращался по поводу болей в области сердца?
– Нет, – рассмеялась Анна Васильевна. – Да никто и не знал, что я врач.
– Так чем же ее все-таки отравили? Мне кажется, что в этом и кроется разгадка тайны.
– Тайны?
– О! Это страшная семейная тайна, Анна Васильевна! Прямо хоть роман пиши!
– А вы веселый. Шутите, да?
– Нет. Как-никак человека убили. Дело серьезное. Я должен найти того, кто это сделал, – сказал он уже без улыбки.
– Экий вы, Алексей… Дотошный. Ой! Побегу! Надю проведаю!
– Я тоже скоро подойду. Мы все еще не выяснили, есть ли у девушки родственники. Артем говорит, что он в курсе. Надо узнать у него адрес или хотя бы телефон. Надя-то молчит. И рано ей еще сообщать о смерти отца. Как вы считаете?
– Но когда-то ведь придется сказать.
– Я над этим подумаю, – пообещал Алексей. – Надо как-то аккуратно.
– Бедняжка, – вздохнула Анна Васильевна и отправилась к молодым людям.
Алексей же подсел к батюшке:
– Здравствуйте, святой отец!
– И тебе не хворать, сын мой, – с удивлением посмотрел на него бывший священнослужитель.
– Я к вам по делу. И вот по какому. Можно как на исповеди?
– Исповедь, сын мой, дело интимное, – вздохнул его собеседник. – Да и мы не в храме, а в зале ожидания аэропорта, – хитро подмигнул вдруг он. – Людей вокруг больно много.
– Так давайте отойдем. Хоть под лестницу.
– Да что ж сегодня такое! То один, то другой… Я ведь год назад сан-то с себя сложил. Права такого не имею, грехи отпускать.
– А что так? Почему на гражданку ушли? Я хотел сказать, почему вы больше не поп?
– Долго рассказывать. – «А на попа не обиделся… Бывший-то он бывший, но навыки, видать, остались», – подумал Леонидов.
– Так время терпит, – сказал он. – Я могу и послушать.
– Ты не обо мне пришел говорить, – внимательно посмотрел на него бывший поп и неторопливо поднялся со стула. – Ну, идем.
Леонидов не случайно выбрал то самое место, где в момент убийства Геннадия Манукова Артем, как он утверждает, беседовал с батюшкой. Алексею надо было понять, что видно из-под лестницы и как много понадобится времени, чтобы подняться отсюда на второй этаж.
Элина кого-то покрывает. Мужа или сына? Она безумно любит обоих, непонятно, кого больше. Ей и самой это непонятно. Она готова пожертвовать собой ради…
Ради Темы? Возможно… Ради Рената? Вполне!
– Слушаю вас, – официально сказал расстрига, когда они спрятались под лестницей от посторонних глаз и ушей. Светский тон Алексея вполне устраивал.
– Вы, должно быть, уже знаете о том, что здесь случилось, – произнес он скорее утвердительно, чем вопросительно. Кто же не слышал о происшествии с пьяным русским туристом?
– Где это здесь? Под лестницей? – «У него и чувство юмора есть! Вы только подумайте!»
– Не под, а над. На втором этаже, в мужском, извините меня, сортире.
– Мужчина поскользнулся на мокром полу, упал и разбил голову, знаю, – кивнул его собеседник.
– Извините, к вам как обращаться? Я Алексей Алексеевич Леонидов, можно просто Алексей. Мы ведь на отдыхе.
– Николай.
– Отец Николай?
– Просто Николай. Раз мы на отдыхе.
– Принимается. Так вот, Николай. Он не поскользнулся, этот мужчина. Его поскользнули. Понимаете меня?
– Не судите, да не судимы будете, – вздохнул бывший священнослужитель. – Доказательства есть?
– За несколько дней до этого в отеле убили его жену. Отравили.
– Допустим. Ну, а от меня-то вы что хотите?
– Молодой человек, который недавно беседовал с вами на этом же месте…
– Артем?
– Да. О чем вы говорили?
– Он искал психолога. Или психотерапевта. Таковых среди пассажиров не оказалось. И я решил взять на себя эту миссию. Поговорить с девушкой. Самоубийство – это грех, – серьезно сказал Николай. – И тяжкий грех, недаром ведь самоубийц не отпевают и хоронят за церковной оградой. Бог дал человеку жизнь, бог же, единственный, может ее отнять.
– А если жизнь стала невмоготу?
– Бог терпел и нам велел. Знаете такую поговорку? Я вижу, вы в бога не верите, поэтому и говорю с вами на вашем языке.
– Но вы ведь тоже не верите.
– Да с чего вы взяли?
– Вы же сложили с себя сан.
