– Ну-ну, не учите меня жить, – поморщился Катыков. – Я не мальчик… Сам разберусь. А за понимание спасибо. Понадобится помощь – обращайтесь. Деньги, работа… От тюрьмы и от сумы, как говорится… В общем, визиточку свою оставлю.
– Спасибо.
Алексей взял протянутую Катыковым визитку и стал засовывать ее в узкий карман джинсов. Он знал, что вряд когда-нибудь ею воспользуется. Это уже пройденный этап. Коммерческий директор из А.А. Леонидова никакой, равно как и начальник службы безопасности. Все равно вернулся в родное управление, откуда и начинал.
– Э-э-э! Ренат Алексеевич! – Катыков обернулся. – А с этим что делать? – Алексей кивнул на бутылку.
– Мне это не надо, – махнул тот рукой. – Оставьте себе.
– А мне зачем? – пробормотал он.
«Не хватало еще явиться к жене пьяным! Можно, конечно, сказать, что выпил на радостях, но не стоит усугублять. Ладно, оставим презент итальянцам…»
Он еще какое-то время посидел за столиком, обдумывая признание Катыкова. В том, что он поступил в отношении Рената Алексеевича правильно, Леонидов не сомневался. Он думал о судьбе Нади, Артема… Интересная штука – жизнь. А главное, непредсказуемая. Машинально он посмотрел на часы: двадцать два двадцать. Двенадцать часов ушло на то, чтобы разгадать очередную детективную загадку. Но это природа помогла. Не будь они заперты так надолго в аэропорту, неизвестно еще, чем бы все это закончилось. Мануков бы вышел сухим из воды, а Надя… Вот кому не позавидуешь!
«Все относительно… Вот я хороший человек или плохой? Я ведь Надю подозревал! И потом: я дал Катыкову совет, которым сам не собираюсь воспользоваться: помириться с женой. Следовательно, я лицемер. Да еще и закон нарушил. Убийца останется на свободе. И кто я после этого?» – Леонидов вздохнул и поднялся.
Скоро начнется посадка. Саша, наверное, его уже обыскалась. Он просил полчаса, а прошло гораздо больше. Пора подводить итоги собственной семейной жизни.
– Леша, где ты ходишь!
«Ну, началось…»
– Я здесь, милая! Извини, припозднился.
– Сейчас посадку объявят!
– А где это написано?
– Наш самолет стоит наготове! Говорят, багаж уже разгрузили!
– Кто говорит?
– Ты надо мной издеваешься, да?
– Нет. Просто я привык любую информацию проверять. Покажи мне табло, где горит надпись: «Началась посадка на рейс такой-то». А пока ее нет…
– Но люди выстроились в очередь на паспортный контроль! – сердито сказала Саша.
– Люди могут делать все, что им вздумается. А тебе я советую посидеть здесь.
– Да я уже устала сидеть! И потом, я на педсовет опаздываю!
– Это очередь не на маршрутку, а на самолет, – съехидничал он. – Итальянцы ничего не знают про твой педсовет, наш рейс надолго задержался, придется ждать, когда в расписании будет окно. И мы все равно сядем не в Москве, а в Нижнем Тагиле.
– Кто тебе сказал?! – накинулась на него Саша. – Ты точно это знаешь?!
– Нет, но пойду разведаю.
– Леша! Не уходи! А как же сумки? Надо занять очередь на паспортный контроль!
– Сережа возьмет сумки. Я сейчас.
– Леша!!!
Он сделал вид, что не слышит.
Система здесь была такая: паспортный контроль перед выходом на посадку. Потом вниз по лестнице и – ожидание автобуса, который отвезет к трапу, в крохотном зальчике, где нельзя ни поесть, ни попить. Даже стульев на всех не хватает. Впрочем, два автомата все же есть. С колой, от которой уже мутит, и с шоколадными батончиками. После многочасового ожидания посадки даже детей от всего этого воротит, а они любители вредной еды. Больше в зоне у ворот ничего нет. Все это Алексей выяснил уже потом, когда вместе со всеми дожидался автобуса.
…Надя сидела между Ренатом Алексеевичем и Элиной. За ее спиной возвышался Тема. Его руки сжимали спинку пластикового стула, на котором устроилась девушка. Алексей издалека сделал знак Анне Васильевне: на минутку. Та подошла.
– Как Надя? – спросил он.
– Более или менее в порядке.
– Оставьте ее с отцом. Он знает, что ей сказать.
– С каким отцом? – уставилась на Леонидова Анна Васильевна, подумав, видимо, что от усталости тот стал заговариваться. – Он же умер!
– Умер человек, которого она считала своим отцом. А настоящий сидит сейчас рядом с ней. О девушке теперь есть кому позаботиться.
– Да вы что! – ахнула Анна Васильевна. – Вот это развязка! Прямо как в семейной мелодраме!
– Скорее, в семейном триллере. Ренат Алексеевич по возвращении в Москву займется Надиными проблемами. Найдет ее родственников или сам оформит опекунство. Я уверен, он докажет свое отцовство. А Элина Виленовна поможет с похоронами. Из аэропорта Надя поедет к ним.
– А если она не согласится?
– Я думаю, новость о смерти Манукова ее воодушевит. Самое страшное для нее было поехать с ним. Домой.
– Вы это о чем?
– Да так. Мысли вслух. Но теперь все будет хорошо.
Он посмотрел на Катыковых, торопливо собирающих Надины вещи. Объявили посадку, причем на табло горела надпись «Domodedovo».
– Я побежал! – спохватился Алексей. – Просто хотел сказать вам, что все в порядке, Надя больше не одна.
– Но как же? А убийство?
– Какое еще убийство?
– Вы же говорили…
