Все понимали: сегодня будет работа. Нет, не так, будет РАБОТА. И это означало только одно: кому-то обязательно не повезет… Сказочно везло нам только тогда, когда мы работали со Сглазом. Вот и получалось, что без него нас кто-то сглазил. Я ходил по окопам, всматриваясь в своих пацанов, и понимал, что каждый из них надеется стать избранным, тем, кто выживет и вернётся назад живым и здоровым. И ведь у каждого когда-то было детство, в котором они весело играли в войнушку…И войнушка была добрая для всех, даже для тех, кого убили.
В то утро меня неожиданно стал беспокоить ещё один из двух наших новых А-шников с позывным Шиллер. С ним стало явно твориться что-то неладное. Ведь он уже пару раз ходил с нами в накат и не паниковал при миномётных обстрелах. Я даже начал думать, что со временем он смог бы замещать меня или Мазая. В целом адекватный был пацан. А тут такое… Хорошо, что ребята меня позвали, сказали, что после своей вахты на фишке он просидел так всю ночь.
Шиллер забился в то место блиндажа, где была небольшая выемка в земляной стене («лисья нора», как у нас говорили), и сидел там неподвижно, глядя в одну точку. Но главное – это лицо. Он был бледный, как парни с большой потерей крови при тяжёлых ранениях. Мне показалось или его била мелкая дрожь?
Нам он рассказывал, что работал когда-то в модном баре Воронежа баристой. Говорил, что на гражданке он вообще-то был алкаш, а здесь, на войне, просто обманывал свою печень, спасал, так сказать, от цирроза. Кампанейский парень, приглашал после войны приехать к нему в Воронеж. И мы все обещали, что с радостью приедем к нему и тогда гульнём в его баре под названием «Шиллер». А тут такое…
Я решил поговорить с ним. Он вроде бы немного оживился, когда рядом с ним приземлился командир, то есть я.
– Не, командир, не надо… Умру я сегодня! Умру, понимаешь?
– Да ладно, все мы когда-нибудь…
– Не, я конкретно сегодня! Ты там напиши потом, командир, как надо, чтоб семья всё получила за меня, что положено…
«Так, это ещё один тяжёлый случай», – подумал я тогда и уже хотел позвать Ильича в качестве нашего штатного «психотерапевта», но Шиллер посмотрел мне прямо в глаза немигающим взглядом и как-то слишком спокойно сказал:
– У моей жены мать – ведьма и гадалка известная. Кому что нагадала, всё сбылось. Так вот, мне она сказала, что жить я буду до тех пор, пока не услышу в голове своей что-то отдалённо похожее на пение соловья. Как услышу, мол, так обязательно в тот же день и умру. Ну так вот, командир, я уже слышу этого соловья!
Не буду говорить, что мне подумалось тогда, когда пришлось услышать такое объяснение его стрессового состояния. Он вроде бы даже немного успокоился и вскоре перестал трястись, попросил сигарету, но закурил с таким видом, будто отлучился из ада всего минут на пять и его там уже ждут.
Он действительно погибнет в этот день. И погибнет страшно. Те, кто видел, говорили, что ему прилетел осколок, похожий на лезвие косы, и разрубил его почти пополам так, что кишки вывалились наружу. Бедняга вытекал ещё несколько минут, слушая своего соловья. И никто не мог ему помочь.
Вот сижу и вспоминаю его. Теперь он ухмыляется и странно смотрит на меня. Будто кивая какой-то невысказанной мною догадке. И ещё мне кажется, что я чего-то не доспросил у него в то утро…
Мёртвые любят нашу память. Они выбирают давно забытые воспоминания и вбрасывают их тебе прямо в голову, осыпая ненужными подробностями. И теперь вот они лежат в гробах, в холодных могилах, даже не пытаясь делать вид, что могли бы ещё немного побыть живыми…
– Что-то заеб…лся я сегодня, Парижик, – сказал мне Мазай перед тем, как присесть на корточки и прикорнуть немного у самого входа в блиндаж. Выглядел он и правда отчаянно замученным и уставшим. Завтра у него будет тяжёлый день, и он должен обязательно отдохнуть. А мне почему-то не спалось.
Ротный назвал нас всех убийцами. Но в этом нет ничего страшного… Всё просто. Нажимаешь на курок – и человека нет. Кидаешь гранату – и снова человека нет. Но вся штука в том, что на войне ты сам можешь в любой момент оказаться на месте этого человека. И по большому счёту, все военные действия – это про то, как оказаться на правильном для тебя месте…
После короткого миномётного обстрела вражеских позиций ровно в шесть утра в рации послышался бархатный баритон Купола:
– Командирам отделений доложить о готовности!
– Шифер плюс.
– Магнум плюс.
– Париж плюс.
И ещё шесть других позывных были в плюсе.
– Выдвигайтесь до контакта с разрывом в две минуты по времени и потом кидайте мне цифры позиций. С Богом, парни! – скомандовал взводный.
– Понеслось говно по трубам, – весело сказал Мазай и подмигнул нам всем после того, как, не дожидаясь «серого» (так у нас называли короткие минуты рассвета и заката, когда в тепловизорах не могли возникать тепловые сигнатуры), перед нами ушло в накат несколько штурмовых групп.