То, что Дерибасовская – главная улица Одессы, знает весь цивилизованный мир. Но вот то, что улица Дерибасовская в городе с давних пор выполняет особую коммуникационную функцию, доподлинно известно только одесситам. Это сейчас хорошо – нужно тебе пообщаться с кем-нибудь, набрал номер на мобильнике и – алё! А были времена, когда о таком чуде в Одессе никто и не слышал. А это значит, что во всём мире ничего подобного не существовало. Ибо всё, что в какой либо точке земного шара обнаруживалось нового, через определенное время появлялось и на одесской толкучке.
Конечно, в те времена существовала определенная категория граждан – счастливых обладателей домашних телефонов. Но, как всякая роскошь, они были доступны далеко не всем. Уличные автоматы были. Но не везде. А что толку от того таксофона, когда дома у твоего абонента из коммуникационных устройств имелась в наличии лишь радиоточка.
Так как же быть, когда нужно было пообщаться с товарищем или переговорить с нужным человеком? Ехать к нему домой не всегда удобно, да можно и не застать. Все знали: ехать нужно на Дерибасовскую. Ибо у одесситов привычка (еще с дотелевизионной эпохи) выработалась, если образовалось свободное время – иди на Дерибасовскую. Хочешь отдохнуть – гуляй на Дерибасовскую. Кино, театр? На Дерибасовскую. Бокал пива, стакан вина, чашку кофе? Ну конечно, на Дерибасовскую. Ресторан? Там все! Короче, Дерибасовская – центр вселенной! И вся Одесса в свободное время стремится на Дерибасовскую.
До сих пор в голове не укладывается, как это на трех кварталах умещалась вся людская часть Одессы? Половина? Тоже – никак. Четверть – не получается. Даже вместе с прилегающими территориями – Садовой, Преображенской, Греческой, Ришельевской, Приморским бульваром. Тем не менее… Удивительно, но факт: каждый одессит регулярно появляется на Дерибасовской.
Вот и у меня многие встречи случались на Дерибасовской. Иногда по прошествии десятков лет. Знаете, в чем мистика Дерибасовской? Человек, гуляющий по Дерибасовской, и по своему душевному состоянию, и даже внешнему облику возвращается в то время, когда он впервые побывал здесь. Вот и у меня бывало так, что встречался на Дерибасовской с человеком, с которым учился еще в первых классах школы. В момент встречи в седовласом мужчине удивительным образом проявились знакомые мальчишеские черты лица. Хотите – верьте, хотите – нет!
Когда я впервые услышал имя нового американского президента, вспомнил своих друзей детства – Славика Зубова и Абама Школьника (вообще то, он имел имя Абрам, но все его, включая родную маму, звали Абамом). Мы были очень разными, но, по-видимому, сошлись по учебе – окончили первый класс с похвальными грамотами. После второго класса разошлись по разным школам и в детские годы виделись лишь эпизодически.
Со Славкой я неожиданно встретился на Дерибасовской через восемь лет. Оказалась, что мы направляемся в одно и то же место – на улицу Мечникова. Шли сдавать документы для поступления в Институт инженеров морского флота. Разговорились. Славик был в полном порядке: отец заместитель начальника порта по снабжению. Служебная машина, четырехкомнатная квартира на Французском (тогда Пролетарском) бульваре, дача на Каролино-Бугазе. Я не мог похвалиться подобным благополучием: отец после фронта болел, была служебная, нет, не машина – квартира в пригородном совхозе. Зато я был обладателем личного велотранспорта марки ХВЗ, а дикий пляж, расположенный в двухстах метрах от дома, всегда был в моем распоряжении.
Снова встретились уже после экзаменов. Славка набрал 23 балла и был зачислен на самый престижный факультет – судомеханический. Я же не прошел по конкурсу – срезали на физике. На предмете, в знании которого я не сомневался – в школе одни пятерки, участник городских олимпиад. Меня экзаменатор «резал» явно, в открытую. Когда я закончил отвечать на вопрос, который хорошо знал, принимающий с улыбкой констатировал: «Не верно». В конце с сожалением произнёс: «Вынужден поставить тройку, все-таки задачу ты решил». Это был первый большой жизненный удар, вместе с которым стало приходить осознание понятия «блат» и многих других сложностей взрослой жизни. После сдачи вступительных экзаменов Славка меня спросил:
– Тебя кто курировал?
– Что? – такое слово мне было не знакомо, не понял и вопроса. Славка посмотрел на меня с сочувствием:
– Эх, ты, Александр Матросов.
В том же году судьба нас свела и с Абамом. На Дерибасовской. Ну, а где же еще? Он поступил в Новосибирский архитектурный. Приехал на несколько дней, чтобы собрать вещи и ехать на учебу в далекий сибирский город. Я удивился:
– Ты что, ближе институт не мог подобрать?
– Архитектурный есть только в Москве и в Новосибирске. В МАРХИ поступать не рискую. Вадиму подумалось: «Молодец, здраво рассуждает. В отличие от меня».
