Хорошо запомнился период времени, когда заканчивалась эпоха И. В. Сталина. Как раз в тот год я жил в общежитии («интернате») школы. Интернат был положен школе по статусу, поскольку в ней учились дети железнодорожников, места постоянного жительства которых было разбросаны вдоль железной дороги на маленьких полустанках.
День 5 марта, когда объявили о смерти вождя, проходил обыденно. Не рушились дома, не падали с неба камни. Никто не рыдал, не рвал на себе рубахи. Только воспитательница интерната (она относилась к работникам идеологического фронта) демонстративно-показательно вытирала платочком слёзы. Жизнь, в общем, продолжалась как обычно.
После смерти вождя, где-то в двадцатых числах марта, в Одессе случился небывалый снегопад – высота снежного покрова достигла более одного метра.
Весной 55 года я сдал выпускные экзамены, потеряв один бал на сочинении. Выбор при поступлении в ВУЗ пал на Институт инженеров морского флота или, как его называли в Одессе, «Водный». Тогда это был, действительно, один из престижных ВУЗов Одессы. И это понятно – в Одесском пароходстве и в порту работала добрая половина взрослого населения Одессы.
Экзамены я провалил (точнее, меня провалили) но не до конца, и меня зачислили на заочное отделение гидротехнического факультета – строительство портов и других морских сооружений. Отличная специальность, кто понимает.
Итак, я студент-заочник гидротехнического факультета Одесского института инженеров морского флота. Набрал в библиотеке института учебников, получил методические пособия и стал выполнять высылаемые задания. В институте предупредили: нужна справка о работе по специальности. Строительство подходит.
Среди моих знакомых оказался весёлый человек – Славка. Возраста среднего – что-то между 30 и 40. Жил на на улице Костецкой – это вблизи знаменитой Мясоедовской. Работал он тогда в СМУ–4 (Строительно-монтажном управлении), или, как он его называл, ЧМО-4. Славка пообещал: «Возьму в свою ударную бригаду. Надеюсь, справишься». Строительный объект находился на Пересыпи в районе Ярмарочной площади. От Фонтанки добираться было удобно. На велосипеде всего каких-то 12 км.
В ударной бригаде было 6 человек, я – седьмой. Возраст самый разный. В чем смысл «ударности» бригады, я узнал, когда за обедом ближе познакомились: все имели сроки, общее число отсидок – 20. Сидели по нескольку раз. Старшему по возрасту – дяде Васе было за пятьдесят, самому молодому Феде – 25 лет, при этом он умудрился уже отсидеть 9 лет и получить неизлечимый туберкулез. Раз в неделю ходил в больницу «поддуваться» – на процедуры, которые блокировали процесс. Такая вот бригада.
Бригада, используя простейшую механизацию – лом и верёвочный блок, собирала из бетонных плит конструкцию крыши производственного помещения. За полчаса до обеда происходил традиционный ритуал. Славка говорил: «А что, мужики, нам восьми мешков цемента хватит?» – «Вполне», – отвечал дядя Вася. – «А, у нас девять, слышь Федя?» Федя взваливал на плечо мешок цемента и исчезал. Возвращался с водкой.
На следующий день: «Дядь Вась, а что, нам опалубка больше не нужна будет?» – «Да, конечно, обойдёмся, приспособимся», – «Слышь Федя?» Федя выбирал несколько досок получше и уносил. Ничего лишнего не тащили. Всё по-честному – только на водку. Меня к операциям не привлекали. Да и в распитии я не участвовал. Меня не совращали, в таких вопросах каждый определяется сам за себя. За обедом «бойцы вспоминали минувшие дни», рассказывали о своих «золотых» и печальных денёчках.
На выходные Славка меня привлекал к дополнительному заработку. Он был торговым агентом еще в одной бригаде – сапожников. Бригада подпольно шила мужские хромовые сапоги. Сырьё использовалось «левое», поэтому товар был относительно недорогим. За неделю изготавливалось пар пять, а то и больше.
В очередной выходной мы со Славкой брали по мешку с сапогами и ехали на толчок. Моя задача состояла в том, чтобы стоять с основной партией сапог в стороне, не привлекая к себе особого внимания. Славка продавал по одной паре. Сразу все продавать нельзя – кустарное производство запрещено, милиция может замести и конфисковать. С каждой пары я имел пятёрку. На стройке в день мне начисляли около трояка. Так что «гешефт» имел смысл.
Когда работа на объекте Ярмарочной площади была завершена, бригаду перебросили на другой конец города. Ездить туда на велосипеде мне было не сподручно, и я из СМУ-4 уволился. Справку я уже получил, к тому же в самой Фонтанке открылась вакансия по самой главной строительной специальности – «подсобный рабочий». С легкой грустью я расстался с легендарной бригадой.
В Фонтанке начиналось строительство новой школы. Сначала я помогал бригаде каменщиков – подвозил камень и другие строительные материалы. В моём распоряжении была лошадь с повозкой. Ближе к зиме я перешёл в землекопы. Работал с напарником, звали его Нестор. Он был лет на 10 старше меня, приехал с Западной Украины на заработки.
