– Всё Максик, последние деньки доживаю. Да как гляну на этот беспредел вокруг, так быстрее свалить на вечный покой охота. Ты понимаешь, это я тебе о беспределе говорю – бывший вор! Но я был честный вор! Что там! Всё рухнуло… Настрадается ещё Россия! Подожди, вспомнишь меня! – он с сожалением махнул рукой.
Не стал Максим пускаться в бессмысленный разговор о честности «по понятиям», пожалел старого больного человека. Да и как объяснить ему, что «хрен редьки не слаще». Тяжёлые времена наступили. Но, то, как раньше жили наши родители хорошей жизнью тоже назвать нельзя. Чтобы выздороветь, надо лечиться. А у нас «врачи» меняются, а лечение всё тоже.
Распрощавшись со Степанычем, Максим сел в такси.
– Странное чувство. Ехал в Новочеркасск душа трепетала. Сердце ныло в тоске по детским годам, по родным знакомым местам. А приехал, всё показалось другим, каким-то чужим, незнакомым. Выходит, кроме могилок в этом городе меня ничего здесь и не держит, – сквозь грустные мысли до Максима долетели слова водителя. Он предлагал обширную программу знакомства с городом.
Водила помог за дополнительную плату быстро купить билет Максиму до Твери, от которой надо было ещё около двухсот километров добираться до деревни, где последнее годы жила Катя.
Услужливый кавказец отвёз Макса в частное кафе, где тот, действительно сытно и вкусно, но дорого отобедал, и «пропустил стопочку» помянув всех своих родных и близких.
– Приезжайте ещё в наш город, – довольный от полученной платы за работу водила раскланялся с Максом.
– В ваш город? Да, нет братишка, это мой город, – обиженно и с вызовом ответил Макс. Но посмотрев на смущённого водителя, он, добродушно похлопал его по плечу и добавил:
– Обязательно, теперь уже со своими детьми, – и пошёл в сторону вокзала.
Приехав в Тверь, перед Максимом открылась та же картина, что и в Новочеркасске. Палатки с шурмой, устойчивый запах кур гриль, восточная музыка и кавказская музыка, толпы попрошаек и нищих. Добравшись до автовокзала, он с трудом нашёл частника, который согласился довести его до нужной деревушки.
– Там дорог сроду не было, а ты чего в эту «тьму тараканью»? Неужели купить её хочешь? У нас сейчас фермеры появились. Придурки, кредитов набрали, а теперь платить нечем. В колхозах машины старые набрали, ремонтировать нечем. Продукцию сдать проблема. На рынок сам не сунешься. Всё везде приезжими занято. Взятки. Всем надо дать. Инспекциям, проверяющим, милиции, бандитам, попробуй не дай! Завтра всё сожгут. Хорошо если живым оставят. О чём думали? Это ж, мать твою, Россия. Пока порядок наведут. Эх!
Водитель ещё долго рассказывал о сложностях жизни в деревне и несправедливости властей на местах.
– Правильно паря, не ввязывайся ты в этот омут. Тем более городским здесь делать нечего. Не разорит государство своими мздоимцами, так братки набегут, всё по винтику разберут. Всё разворовали, всё в прах пустили! Не! Я не местный. С Киргизии приехали. Кому мы нужны! И здесь тоже не сахар.
– Так эмигрируйте сейчас это проще сделать, – посоветовал ему Макс.
– Э, паря! Мы в своей стране никому не нужны, а уж там на чужбине… Нет, не могу. Я вот из Фрунзе приехал, а скучаю. Вся жизнь там прошла, юность. Если бы мой дом не сожгли, так и переждал бы там эту смуту проклятую. Знаешь такое – где родился, там и пригодился. Нет, я уж в России – матушке приживусь. А там видно будет. А дети решат, где им лучше.
Так, не умолкая ни на секунду, выложив Максу всё, что он думает о политике, власти, о Боге и жене, они добрались до соседнего с деревушкой большого села, где в добротном доме проживал местный участковый.
Постучав в воротину, они услышали громкий лай собак.
– Иду, иду, – послышалось шарканье чьих-то ног по дорожке, ведущей к воротам.
Услышав цель приезда незнакомцев, Михаил Иванович, пригласил их войти во двор и присесть за небольшим столиком, покрытым чистой клеёнкой. Приветливая жена участкового принесла холодного кваса.
– Может чайку вам соорудить, – услышав утвердительный ответ, гостеприимно накрыла стол нехитрой снедью.
– Мать захвати графинчик, – задумчиво сказал участковый.
– Это к чаю – то? – удивилась женщина.
– Чего сказал! – делая серьёзное лицо, произнёс хозяин.
– Как не помнить. Я-то сейчас уже на пенсию вышел в чистую. А это случилось год назад. Как раз ранней весной. Убили твою сеструху, парень. Убили и сожгли, а мальца в больницу определили. Я боялся, чтобы он умом не тронулся. Хороший мальчик такой, смышленый. А вот как после больницы… Прости не знаю.
Он долго рассказывал, убитому горем Максу о том, как жила его Катя. Как он ходил к ней. Как она с малышом оказалась квартиранткой у бабушки.
– Нет не нашли кто это сделал. Тогда предполагалось, что банда какая-то промышляет по деревням, убивает одиноких старух и забирает их «гробовые». Пока всё приутихло. Да кто там искать будет? Сейчас вон, каждый за себя.
Участковый разлил по рюмкам самогонки:
– Давайте помянем невинно убиенных Марию Марковну и Екатерину Васильевну.
Опрокинув в себя горячительный напиток и понюхав кусочек хлеба, он вдруг оживился и сказал:
