Я краем глаза поймал на себе растерянный, недоверчивый взгляд Кайлина. Брат погрузился в молчание и, опустив голову, принялся отряхивать с брюк пыль и паутину; и меня это вполне устраивало. В моей работе без терпения никуда, и я даже славлюсь своей выдержкой, но прождав, по ощущениям, с месяц, я начал продумывать, не отправиться ли мне хостел лично, чтобы оторвать эксперта от “Мафии“ за его недоразвитые мозги.
Из дома, ковыряя в зубах, вышел Шон и с ленивой походкой двинулся к нам.
— Ну узнали что-нибудь?
Кайлин открыл было рот, но я его опередил:
— Да нет, ничего особенного.
— Я видел ты к Каллину заходил.
<p>Глава 19</p>— А может, вовсе ничего нет.
— Серьёзно. Наверное я всё это только воплотил в свою фантазию. Может, ещё ничего не поздно...
— Что именно ты воплотил? — спросил Шон.
— Да так ничего, — ответил я.
— Кайлин.
— Да я же тебе сказал что ничего. Скорее всего, у меня разыгралась бурная фантазия...
— И что они пытаются найти?
— Мои яйца, в широких штанах — сказал я.
— Надеюсь, они прихватили с собой микроскоп чтобы получше рассмотреть.
— Да ну нахрен, — с несчастным видом сказал Кайлин, потирая бровь и уставившись на полицейских. — Ребята, я больше не играю. Да и зря я вообще всё это затеил...
— Истос, — вдруг неожиданно сказал Шон. — Мама.
Мы втроём быстро и слажено соскользнули вниз по ступенькам, опустив головы ниже уровня толпы. Я мельком увидел маму из-за спин, она стояла на нашем крыльце, крепко сложив руки под грудью, буравя улицу пронзительным взглядом, словно твёрдо знала, что во всей этой свистопляске виноват я и уж он-то со мной поквитается так, что мало не покажется. Отец стоял позади неё, вытаскивая из пачки сигарету и с безучастным видом озирая светосоппротивление.
В доме послышался шум. Один из экспертов вышел на крыльцо, показывая большим пальцем через плечо, и отмочил какую-то остроту. Полицейские заржали как лошади. Эксперт отпер фургон, порылся внутри и взбежал по лестнице с ломиком на перевес.
— Если он поковыряет там этой штукой, вся развалюха ему не уши рухнет, — сказал Шон.
Кайлин продолжал ерзать, словно ступенька обжигала ему зад:
— А что будет, если они ничего не найдут?
— Тогда наш Франциас попадёт в немилость, — сказал Шон. — За то, что оторвал всех от работы. Вот тогда будет досада.
— Спасибо за проявленную заботу, — сказал я. — Я как-нибудь переживу.
— Ага, переживаешь. Как всегда. Что они ищут?
— Может, сам у них и спросишь?
