— Я не могу представить себя тобой. Я могу представить только себя в этой твоей ситуации. Значит, я спал с женщиной по фамилии Петрова, которая мне помогала, без нее я не стал бы директором комбината. Но когда мои интересы с этой женщиной разошлись, я сделал все, чтобы ее уничтожить. И не потому, что я эту женщину ненавижу, а потому, что начальник или начальница решила свести с ней счеты и я согласился с этим. И я свожу счеты еще с одним человеком, по сути, уничтожаю его, потому что это якобы необходимо во имя большой политики, так называемой научно-технической революции, которой нет, ее выдумали, потому что все разваливается… А ты думаешь, что, если они проведут совещание, примут постановления, что-то изменится? Ничего не изменится — нужны не постановления, а средства, которые они дают только военным. Нужно закупать современные технологии.
— Но в Праге — не современные технологии!
— Но в Новосибирске тоже, — возразил бы он. — Чуть лучше, и только, а завтра они так же устареют, потому что и они отстали на два-три поколения. Зачем же играть в предложенные ими игры, зачем? Не знаю, как ты себя чувствуешь, но я бы в этой ситуации чувствовал себя большой сволочью.
Не расскажу ему, решила Катерина. Никому не расскажу. Но он тоже должен понять. Я одна, я женщина, и, если бы не играла в эти игры, ничего бы не добилась, и в эти игры играют миллионы, потому что других игр нет. Выходить на Красную площадь, чтобы тебя посчитали сумасшедшей? Да не могу я этого. У меня дочь, у меня больная мать.
Гога позвонил из Риги поздно вечером. В ее ответах он что-то почувствовал.
— Что случилось? — обеспокоено спросил он.
— Ничего. Наоборот, все хорошо, даже очень хорошо.
— Мне показалось, что ты что-то скрываешь?
— Что?
— Что ты украла в магазине банку консервов, тебя поймали и сообщили на работу.
— Такое мне и в дурном сне присниться не может, — Катерина поняла, что он улавливает почти неуловимые оттенки ее настроения, а ей-то казалось, что она давно научилась скрывать свое настроение. — Мы тебя ждем и скучаем.
— Знала бы ты, как скучаю я! Я работаю по двенадцать часов, чтобы приехать хотя бы на сутки раньше. Латыши говорят, что они никогда не видели, чтобы русские так хорошо и много работали.
— Ты им сказал, что русские всегда много и хорошо работали?
— Я им сказал, но у них есть и другие факты. Они все равно считают нас оккупантами.
Не надо бы про это по телефону, подумала Катерина.
— Приедешь, расскажешь о впечатлениях.
— И ты тоже.
— Ты это о чем? — спросила Катерина.
— О том, что ты мне никогда не рассказывала о своих впечатлениях. Я не знаю, например, как ты относишься к Дали.
— Что это такое?
— Это такой замечательный испанский художник. Я купил альбом с репродукциями его картин.
— Я, наверное, темнее, чем ты думал… — сказала Катерина. — Я что-то слышала, но никогда не видела его картин.
— Теперь увидишь. Я тебя обнимаю и целую в родинку на правой груди.
— Ты что, с первого раза запомнил все родинки?
— Конечно, я их очень люблю.
— Родинку?
— Грудь. Правую. И левую. И…
— Ты мне об этом расскажешь, когда придешь. И за этот рассказ не надо будет платить деньги.
— Ты экономишь мои деньги?
— Я экономная и заботливая.
— Неужели мне так повезло?
— Тебе очень повезло. Я тебя обнимаю и с нетерпением жду возвращения…
Катерина до приезда Гоги старалась сделать все, что накопилось за эти дни. Как и обещала, заехала к председателю комиссии в Моссовет.
Председатель когда-то закончил педагогический институт, работал в комсомоле, потом в профсоюзе. Катерина знала многих, кто, закончив институты, ни дня не работал по специальности. Они становились комсомольскими, партийными, профсоюзными или советскими работниками. Получали указания, передавали их дальше. Сотни тысяч что-то контролировали, составляли сводки, справки, отчеты. Когда Катерина видела таких сытых, хорошо одетых чиновников, ее охватывал страх. Как же их всех прокормить, они же ничего не производят, а только потребляют!
Председатель озабоченно перебирал листки на столе. Нашел нужный.
— Мать, — у него сохранился комсомольский стиль общения, — в Москве развелось много тайных домов знакомств.
— Уже интересно, — заметила Катерина.
— Недавно милиция раскрыла один такой дом. Дело было поставлено с размахом. Женщины оставляли свои фотографии и пожелания, и мужчины тоже.
— Женщин, конечно, было больше?
— Я не знаю. Эти данные заносились в компьютер, ты представляешь, у них был даже компьютер.
— Нормально. Я недавно для бухгалтерии приобрела компьютер.
— Все услуги были платные. Завели, конечно, уголовное дело, как за получение нетрудовых доходов.
— Почему же нетрудовых? — возразила Катерина. — Люди же работали, подбирали. Так же можно привлечь к уголовной ответственности и работников бюро по обмену жилой площади.
— Ну, одно дело подобрать квартиру, другое — мужчину, это уже сводничество.
— Не вижу в этом ничего криминального, — возразила Катерина. — В России всегда были свахи, да и у других народов тоже.
