Так Людмила начала собирать живопись. Она стала читать монографии о художниках и, проживя в Москве больше пятнадцати лет, впервые съездила в Третьяковскую галерею. Ее вполне устраивала жизнь, которую она сама себе создала, беспокоило единственное: ей по-прежнему хотелось замуж. Но по-настоящему. И, может быть, даже родить ребенка. Из трех любовников никто не хотел жениться. С режиссером было приятно и весело. Он пригласил ее на премьеру своего фильма в Дом кино. Фильм о детях и военной игре «Зарница». Режиссер работал на студии детских и юношеских фильмов. Посмотрев фильм и послушав разговоры в фойе, Людмила поняла, что ее любовник средний, но крепкий профессионал. Доктор наук научил ее разбираться в кино, и она спросила режиссера:
— Зачем ты снимаешь про детей? Сними нормальный детектив. У тебя есть темп, ничего не затянуто.
— Я работаю на детской студии. К тому же нужен сценарий. Еще нужно, чтобы сценарист отдал этот сценарий только мне и никому другому. И еще чтобы сценарий утвердили в Министерстве внутренних дел. А это все — связи, которых у меня нет.
Людмила ничего не стала обещать, но поговорила с Еровшиным.
— Ты очень хочешь ему помочь? — поинтересовался Еровшин.
— Не так чтобы уж очень, — честно призналась Людмила, — но после окончания фильма он получил постановочное вознаграждение (так это у них называется) и купил мне дубленку.
Людмила была абсолютно откровенна с Еровшиным. Он не ревновал, расспрашивал о подробностях, она обсуждала с ним свои шансы на замужество и с режиссером, и с доктором наук, и они пришли к выводу, что никаких шансов нет.
— Хорошо, — кивнул Еровшин, — я подумаю, как ему помочь.
Через неделю он ей позвонил.
— В субботу встретимся в ресторане Дома кино в восемнадцать часов.
Еровшин все помнил: и что режиссер обычно приходит к ней по пятницам, и что у них односторонняя связь — звонит только он, у нее не было его номера телефона.
В пятницу Людмила сообщила режиссеру:
— Завтра в шесть тебе надо встретиться с одним человеком, который поможет с постановкой детектива.
— Кто он?
— Он из КГБ, — ответила она и добавила: — Мой родственник.
— А как я его узнаю?
— Я узнаю.
На следующий вечер режиссер заехал за Людмилой на такси.
Они встретились внизу в фойе. С Еровшиным был молодой, но уже лысеющий мужчина в костюме «сафари», в легких кожаных туфлях. Еровшин был в джинсовом пиджаке, белой рубашке, без галстука. Они поднялись в ресторан, режиссер начал было искать свободный столик, но столик для них был уже заказан.
Как только они сели, к ним тут же подошла официантка.
— Катерина, — попросил Еровшин, — водочку, селедочку, маслины, рыбку красненькую, сациви, вырезку, минеральную воду, даме — «Мукузани», да, еще овощной «букет».
Официантка предложила чешского баночного пива. Судя по диалогу с Еровшиным, они были давно знакомы.
— Ты с ней давно знаком? — не удержалась Людмила.
— Давно. Еще когда она работала в ресторане Дома журналистов.
Людмила отметила, что официантка Еровшина называет Петром Петровичем, а не настоящим именем. И режиссеру он представился как Петр Петрович.
Мужчины поговорили о погоде, о футболе. После первых двух рюмок закурили.
— Сценарий будет писать Саша, — Еровшин кивнул в сторону лысеющего молодого человека. — Но он в кино недавно, поэтому будет второй сценарист. — И Еровшин назвал фамилию известного поэта и драматурга, пьесы которого были поставлены в кино, а его стихи Людмила учила еще в школе.
— А про что сценарий? — заинтересовался режиссер.
И Еровшин рассказал историю нашего разведчика, который работал в немецкой разведке еще в годы войны, после победы перебрался в Канаду, стал крупным бизнесменом и участвовал в разоблачении нацистских преступников. После провала его обменяли на американского разведчика, за которым следил КГБ и который был арестован в тот же день, что и наш.
— Саша ознакомился со всеми необходимыми для сценария архивными материалами, — закончил свой рассказ Еровшин.
— Мне тоже надо ознакомиться, — предложил режиссер.
— Не обязательно, — заметил Еровшин. — Зачем вам тратить время?
— Но для меня важны детали, достоверные подробности быта, — настаивал режиссер.
— У вас будет консультант, — пообещал Еровшин.
— Кто?
— Я, — ответил Еровшин.
Режиссер попытался расплатиться, Еровшин остановил его жестом, заплатил за ужин, взял у официантки чек и положил его в кошелек. Когда Людмила обедала с Еровшиным в ресторанах, он всегда брал чеки.
— Для отчета жене? — как-то спросила Людмила.
— Для бухгалтерии. Служебные обеды и ужины мне оплачивают.
— А разве наши с тобой ужины служебные?
— Конечно, — Еровшин улыбнулся. — Ты мне много рассказываешь о жизни народа.
— Для чего? — недоумевала Людмила.
— Чтобы жизнь народа становилась с каждым днем все лучше и веселее.
Через четыре пятницы режиссер пришел к Людмиле явно озабоченный.
— Что-нибудь случилось?
— Случилось, — подтвердил он. — Уже написан сценарий. Потрясающий. И он уже утвержден. С сегодняшнего дня я в запуске. Ты, случайно, не волшебница?
— Еще нет, но кое-что уже умею.
