— Правая подвеска, — мгновенно определил Петров. Катерина кивнула. — Обороты надо убавить, — продолжал Петров, — балансировку надо делать. Ведет влево.
— Может, баллон приспустил? — предположила Катерина.
— Нет, балансировать надо.
— На следующей неделе придется ехать на станцию технического обслуживания…
— Зачем? — удивился Петров. — У тебя же своя автобаза на комбинате. Пусть механики займутся.
— Не хочу попадать в зависимость. Да и разговоры пойдут, что использую служебное положение.
— Разговоры все равно пойдут, — заметил Петров. — Ты заменяй «Жигули» на «Волгу». С запчастями будет проще. Сколько у тебя «Волг» на комбинате?
— Три.
— Для них будут покупать запчасти и для твоей заодно.
— У меня еще денег нет на «Волгу».
— Одолжу.
— Куда мы едем? — Катерина увидела, что Петров свернул на набережную.
— Ко мне.
— К тебе не поеду, — заявила Катерина.
— Успокойся! Все продумано. Жена и дети прилетят через пять дней, сам им брал билеты. У нас с тобой впервые будет пять дней. Ты будешь уезжать от меня и приезжать ко мне. Мы будем вечерами гулять, — Петров повернул и оказался у многоэтажного здания, облицованного мраморной плиткой, такие дома в народе называли «сталинскими», их строили после войны, одновременно с высотными, и жила в них советская партийная элита.
— Ты давно в этом доме живешь?
— Всегда. Квартиру в этом доме получил мой отец. Он был министром. Я до него, как видишь, еще не дотягиваю.
— Какие твои годы! — утешила Катерина.
Квартира оказалась большой — пятикомнатной. Одна комната, совсем маленькая, — для домработницы. Именно «домашняя работница» — так демократичнее и так было принято в семьях советской элиты, а не по старорежимному — «прислуга».
— Осматривайся, — предложил Петров. — Я накрою на стол.
— Я не хочу есть.
— Тогда шампанское и фрукты.
Комнаты были обставлены добротной мебелью. На стенах картины, среди которых выделялся портрет мужчины в форме, на петлицах лавровые золотые листья, на погонах три большие генеральские звезды, особенно тщательно были прописаны ордена: три ордена Ленина, два Трудовых Красных Знамени, один «Знак Почета» и медали «За доблестный труд», «За победу над Германией». Боевых орденов не было, и Катерина поняла, что генерал не воевал. Петров был похож на генерала.
Катерина прошла вдоль книжных шкафов красного дерева. Книги были дореволюционных изданий и последних лет в хорошем полиграфическом исполнении — в магазинах таких Катерина не видела. В этом доме книги получали по спискам для избранных. На отдельной полке в самом низу стояли книги советских диссидентов, буржуазных философов, напечатанные в нескольких сотнях экземпляров, для высшего руководства страны. На обложках стояли два ноля — не просто секретно, а совершенно секретно.
Петров поставил на стол заиндевевшую бутылку шампанского, вазу с виноградом, коробку с шоколадными конфетами.
— Вы живете вместе с отцом? — спросила Катерина.
— Отец круглый год живет на ведомственной даче в поселке Совета Министров. Здесь бывает редко. У меня есть и своя трехкомнатная квартира на Юго-Западе. Но я привык жить в центре.
— А своя дача, кроме ведомственной, у тебя есть?
— Конечно. На нашу систему нельзя надеяться. Сегодня дали, завтра отобрали. Кстати, ты дачу собираешься строить?
— Вряд ли. Я недавно квартиру обставила, долги за машину только что отдала.
— Надо строить, — убежденно сказал Петров. Шампанское на него уже действовало, он обнял Катерину и повел в спальню, где стояла огромная супружеская кровать и пахло духами. На трельяже — несколько разных флаконов французских духов. Петров откинул покрывало. Кровать была застелена простынями с красно-синими цветочками. Все это принадлежало другой женщине.
— Я не могу здесь, — вздохнула Катерина.
— Пошли в мой кабинет.
В кабинете стояла узкая тахта. Петров бросил на нее накрахмаленные простыни в зеленую легкую клетку и начал расстегивать пуговицы на блузке Катерины.
— А потом я тебя буду раздевать?
— Я сам. — Петров поспешно стянул с себя брюки.
И тут раздался звонок, непрерывный, настойчивый.
— Теща! — выдохнул Петров. — Дурак, приехал и позвонил ей. Какой дурак!
— Ключи у нее есть?
— Есть.
Катерина оглядела Петрова. В одних трусах, с брюками в руках, с открытым ртом, он был почти в шоковом состоянии. И Катерина поняла, что, как всегда, решение придется принимать ей. Она подошла к двери и услышала, что ключ уже вошел в замочную скважину. Она увидела щеколду и тихо закрыла ее.
— Теперь она поймет, что я в квартире и закрылся изнутри, — прошептал Петров.
— А так бы она увидела это на несколько секунд раньше, — усмехнулась Катерина.
Теща пыталась открыть дверь, но у нее ничего не получалось. Тогда она снова нажала на кнопку звонка и не отрывала пальца, наверное, не меньше минуты.
— Что делать, что делать? — волновался Петров.
— Успокойся. Скажешь, что уснул с дороги и не слышал.
— Она упорная и мнительная. Вдруг она подумает, что мне плохо? И вызовет «скорую помощь» или милицию.
— Чтобы вызвать «скорую помощь», ей нужно будет зайти к соседям и позвонить или спуститься к дворнику.
