— И на вашу тоже, — признался Басов. — Вы у меня в комплексе мер, какие я должен принять. Поживем — увидим… Счастливо… — Басов махнул на прощание и двинулся дальше, грузный, неторопливый, в мешковатом костюме.
Петров посмотрел ему вслед, потом развернулся и стремительно понесся в обратную сторону…
Петров шел по цеху и записывал номера неработающих станков. За ним хмуро наблюдали рабочие.
— Зачем номера, вы лучше фамилии запишите, — посоветовал Петрову один из рабочих. — Я, например, Байков. Токарь высшей квалификации. Сижу — лясы точу. А почему?
— И действительно, почему? — тут же заинтересовался Петров и присел рядом с токарем.
Ольга разбиралась в инструментальной.
— Скажите, — спрашивала Ольга у Олимпиады, — производство щитов в этом году увеличилось?
— Увеличилось, — подтвердила Олимпиада.
— А почему же это не отражено в заявках на инструмент?
— Заявку не я составляю, а начальник.
— Но у вас должна быть явная нехватка инструментов. Как же вы обходитесь?
— Как все, — ответила Олимпиада. — Выкручиваемся.
— А зачем? — спросила Ольга. — Не лучше ли заказать инструмент, чтобы его хватало?
— Вы думаете, все так просто? — обиделась Олимпиада.
— А чего здесь сложного? — в свою очередь спросила Ольга.
Петров прошел по цеху с неработающими станками.
За столом в диспетчерской сидел Гаспарян и читал газету.
— Ашот Григорьевич, который час? — спросил Петров.
— Без трех минут десять.
— А рабочий день в цехе начался в восемь?
— Разумеется.
— И протокол дефицита поступил в восемь десять?
— Да!
— И все это время в цехе не работало двадцать два станка?
— Они и сейчас не работают, ждем распоряжения от товарища главнокомандующего.
— А вы сами не можете отдать эти распоряжения?
— Не могу! Не хочу быть сметным.
— Не понимаю, — сказал Петров.
— Я тоже не понимаю. Тридцать лет понимал, а теперь не понимаю… Морально устарел. Вы обратитесь к товарищу Прокопенко, он у нас за всех все понимает.
Петров сидел в кабинете начальника цеха на ежедневной утренней планерке. Начальник цеха Прокопенко отдавал распоряжения.
— 644 перенести на третью линию, 1120 — на вторую, 527 займется лично Самсонов.
Пятидесятилетний начальник участка Самсонов с готовностью кивнул и записал на бумажку.
Мастера и начальники участков встретили распоряжение недовольным гулом.
— Надо же переналаживаться!
— Когда же это кончится?
— Не успеем!
— Надо успеть, — оборвал Прокопенко. — Если через час не дадим 644 на сборку, остановится конвейер. У меня все. Теперь я готов выслушать ваши вопросы. — Прокопенко обернулся к Петрову.
— Который час? — спросил Петров.
— Десять часов пять минут, — ответил Прокопенко.
— Рабочий день в цехе начался в восемь?
— Да, — подтвердил Прокопенко.
— Все это время в цехе не работает двадцать два станка.
— Почему двадцать два? — вскинулся Прокопенко.
— Именно об этом я и хочу узнать у вас, — сказал спокойно Петров и достал блокнот.
Людмила Ивановна и Петров вели прием. Перед ними сидел молодой человек. Парень как парень, в модной яркой рубашке, с модными, опускающимися к углам рта усами.
— Вы уже подыскали себе другую работу? — спросил Петров.
— Да, — ответил парень.
— Мне очень жаль, что вы приняли такое решение, — сказал Петров.
— А мне нет, — с вызовом отозвался парень. — Мне всю жизнь внушали, что нужно быть честным.
— Какая у тебя еще жизнь-то, — не выдержала Людмила Ивановна.
— Какая ни на есть, она моя. — Парень усмехнулся. — Но, оказывается, не важно, как работаешь, важно — какие у тебя отношения с начальством. У кого хорошие — тому выгодная работа, а нам — самую трудную. В школе нам говорили: приходите на завод, вас туг ждут. Никто никого не ждет. Да Самсонову не нужны молодые. Ему нужны асы, которые дают план и качество. И за это им почет, премий, награды. А мы ведь еще не все умеем и тянем участок назад. Чего с нами возиться! Может, это и справедливо. Простите, но это мое твердое решение. Я ухожу.
— А куда? Если не секрет? — спросил Петров.
— А на нефтехимический. Там уже много наших… Привет!
Петров записал в своем блокноте «нефтехимический» и жирно подчеркнул.
— Надо было его еще поагитировать, — сказала Людмила Ивановна, когда парень вышел.
— Этого мы упустили.
— Да они сами не знают, чего хотят, — в сердцах заявила Людмила Ивановна.
— Они, может быть, и не знают… — Петров задумался. — Но нам бы знать не помешало…
Начальник участка Самсонов, с усами — такими рисуют на плакатах передовых кадровых рабочих, — кричал в телефонную трубку:
— Да, требую! Да! Жалуюсь!
Петров вошел в конторку и присел рядом с Самсоновым.
— На что жалуетесь, Петр Самсонович? — улыбнулся Петров.
— Я лично всем доволен. — Самсонов положил трубку.
— Это плохо, — сказал Петров. — Для нашего общества более важна здоровая критика, чем безудержный оптимизм.
— Это почему же? — насторожился Самсонов.
— Если человек всем доволен, он сам не двигается вперед и не помогает двигаться обществу. У нас еще много работы, много недостатков. Вы со мной не согласны?
— Еще не знаю, — на всякий случай ответил Самсонов.
