— Между прочим, в них есть вопросы, касающиеся и нас с вами, и даже фамилии наши, — указал Самсонов. — Не знаете, им дано такое указание или это их самодеятельность?
— Я думаю, что это не имеет принципиального значения, — спокойно ответил Прокопенко.
— Не понимаю, — удивился Самсонов. — Если они чего хотят узнать, в отделе кадров про нас все известно. Что бы все это значило?
— Ничего это не значит, — заверил его Прокопенко. — Новые веяния. Я читал, на других заводах вот так же проводят анкетирование и мастеров не назначают, а выбирают сами рабочие.
— Ну, не знаю, — сказал Самсонов. — Так далеко можно зайти. Вначале мастеров будут выбирать, каких хочется, а там и до руководителей цехов дойдут.
На берегу реки собралось человек двадцать рабочих. Петров восседал на составленных ящиках из-под пива.
— Вот такие пироги, — закончил он. — Все понятно?
— Понятно, — ответили ему. — Чего тут не понять?
— Вообще правильно, — заключил молодой парень. — Иногда полезно со стороны взглянуть. А то мы притерпелись. Я вот по своему опыту знаю.
— Какой это твой такой опыт? — поинтересовались у него.
— Личный, — ответил он. — Я в прошлом году у старшего брата гостил. И посмотрел, какие жены бывают. Я женился недавно, — пояснил он Петрову, — Так вот, брат еще спит, а жена ему завтрак готовит. Ему на смену, а на столе все уже горячее. А моя, когда ухожу, даже не шелохнется. Ага, думаю, можно, оказывается, и по-другому.
— Ну а теперь как? — спросили его.
— Порядок, — заверил парень, — Перенял и внедрил. Яичница в семь ноль-ноль на столе.
Над рассказом посмеялись.
— Да чего там, — сказал пожилой станочник. — Иной раз какое сложное преступление распутывают, а у нас просто неполадки. Разберемся.
— Я думаю так, — вскочил Борис. — Надо, чтобы не только вы, но и рабочие сознательно участвовали в исследовании. Создать экспериментальный участок и все на нем поставить по науке. Я бы даже выделил этих людей. Пусть бы видели все, что именно они участники эксперимента и от их решений в дальнейшем будет зависеть судьба завода. У них бы тогда была особая ответственность!
— Как выделить? — спросил Петров.
— Заказать особые спецовки и эмблемы. С какой гордостью носят студенты форму строительных отрядов! Людей иногда надо и выделить, если они серьезным делом занимаются.
— Стоп, — сказал Петров. — Это мысль. Это очень хорошая мысль. — Достал пачку сигарет и на ней сделал пометку.
— А что? — Борис задумался. — Пожалуй, эту мысль надо провести в жизнь. — И тоже достал свой депутатский блокнот и сделал запись.
— Только мы ее еще раз выверим завтра на свежую голову, — предупредил Петров. — А то у меня иногда в таком состоянии изумительные идеи приходят, а наутро начинаешь выверять — не сходится.
— Хорошо! — сказал кто-то восхищенно. — Споем, что ли, а?
— Давай, — поддержали это предложение.
— Запевай.
Никто не решался. Тогда встал Петров и запел:
— «Едут с товарами, тройками, парами муромским лесом купцы»…
Песню подхватили. И понеслась песня над рекой, над полями.
— А ничего этот парень из себя, — сказал один из рабочих, глядя на поющего Петрова. — Нам бы такого на завод.
— Ну да, — возразили ему. — Он же московский. Такие в нашу дыру не забираются. Если так, проездом…
Петров тихо шел по коридору гостиницы. И шел не очень уверенно. Остановился перед дверью номера Ольги и постучал.
— Вваливайся, — крикнула Ольга.
Петров выставил на стол две бутылки пива и положил вяленую рыбу.
— От рабочего класса!
— Миш, чего это ты занялся благотворительной деятельностью? Кому это надо? — спросила Ольга.
— Это надо мне, — ответил Петров. — Ты знаешь, с того дня, как я приехал сюда…
— Мы приехали, — поправила Ольга.
— Не перебивай, — предупредил Петров. — С тот дня, как я приехал сюда, я радуюсь, потому что приехал к своим.
— А до этого ты жил среди чужих? — спросила Ольга.
— Не перебивай! — завопил Петров. — Да, я приехал к своим. Потому что я такой же, как и они. Потому что я вырос в таком же городишке и начинал работать на таком же заводе слесарем.
— Я никогда не думала, что ты провинциал!
— Да! Я провинциал. Девяносто процентов людей в России живут в провинции.
— Понятно. — Ольга задумалась. — Тебя потянуло домой. И ты уже мечтаешь о своем домике, как ты в сатиновых шароварах выйдешь на свой огород и будешь окучивать свои огурцы.
— Ты дура! Ты даже не знаешь, что окучивают картошку, а не огурцы, А свой дом — это прекрасно, и огород прекрасно, и сад! И если люди этого стесняются, они становятся беднее, потому что человек был и всегда будет связан с землей. Можешь смеяться, но я здесь радуюсь. Я здесь живу!
— Еще как! — возмутилась Ольга. — Тебя уже здесь все знают.
— Да, — подтвердил Петров. — И я знаю всех. И это приятно — знать друг друга. И это высшая радость людей — общаться друг с другом. Общаться, а не функционировать! Когда я работал на своем заводе, у нас тоже не все получалось… Но я тогда ничем не мог помочь. А сейчас я могу. И должен это сделать, потому что, если я этого не сделаю, я буду…
— Сукиным сыном, — вставила Ольга.
— Правильно, — подтвердил Петров. — Кое-что ты все-таки понимаешь.
