— Тогда пошли, — сказал Бодров.
— Куда? — спросил представитель.
— На узел связи.
— Прямо сейчас, что ли?
— Прямо сейчас. — И Бодров, взяв под руку представителя, потянул его к выходу.
Мария Петровна — заместитель начальника главка в министерстве, женщина средних лет в темно-синем платье с белым воротником, напоминающая располневшую школьницу, просматривала бумаги, принесенные Бодровым.
— За габардин хвалю, — сказала она, Габардин опять входит в моду, в накладе не останетесь. Фланель тоже хорошо. — И вдруг насторожилась; А что у вас с джинсовой?
— От того, что заказали дополнительно, мы отказываемся. А от запланированного возьмем половину, И то, если договоримся о ленинградским фурнитурным объединением, — пояснил Бодров.
— Как понимать ваш отказ? спросила Мария Петровна.
— Эта ткань у нас не пользуется опросом.
— Везде, значит, пользуется, а у нас не пользуется?
— Вот и хорошо, — заметил Бодров. — Пусть берут те, у кого пользуется. Кстати, и эту половину мы хотели бы получить с московского комбината, а не с веригинского,
— А кому давать с веригинского?
— Никому, — ответил Бодров. — Она слишком плохого качества. Ее надо немедленно снимать с производства.
— Комбинат закрыть, а рабочих уволить, верно?
— Нет, ответил Бодров. — Рабочих оставить, уволить руководство. Это руководство уже пять лет не может вывести комбинат из прорыва.
— Сергей Васильевич, — иронически улыбнулась Мария Петровна. — Если так подходить, то многих в отрасли можно поувольнять.
— Так за чем же дело? — спросил Бодров. — Начинайте, а мы вас поддержим.
Марии Петровне позвонили по телефону. Она выслушала, посмотрела на часы и сказала:
— Буду через пить минут… Так вот, — повернулась она к Бодрову. — Все понимаю. Но ничем помочь не могу. План закупки дало республиканское министерств. С ним и решайте.
Бодров был в другом кабинете. И перед ним сидела другая женщина, очень напоминающая первую своим перманентом и синим платьем с белым воротничком. Назовем ее Верой Петровной.
— Мы не будем покупать эту ткань, — стоял на своем Бодров.
— Но вы войдите в их положение, — терпеливо объясняла Вера Петровна.
— Дело это новое, — сказал Бодров. — Эту ткань начали выпускать еще в прошлом веке. И вообще я не понимаю, зачем вы оправдываете выпуск плохой ткани, больше того, — заставляете покупать эту плохую ткань, шить из нее плохие костюмы и продавать их советским людям. Все постановления правительства говорят, что этого делать нельзя. Значит, это ваша личная инициатива.
— Вы что, Бодров, того? — Вера Петровна крутанула пальцем у виска, — Какая моя личная инициатива? Нет, вы явно не того. Знаете, у меня есть знакомый психиатр, могу устроить сеанс психотерапии.
— С удовольствием, — сказал Бодров. — Только пусть это будет сеансом групповой психотерапии — вместе с работниками министерства. Извините, Вера Петровна, но я не понимаю: мы хотим шить хорошую, модную одежду, а вы нам не даете. Почему?
— Все хотят хорошего. Вы — хорошую ткань, текстильщики — хороший хлопок и хорошие красители. Где только добыть это хорошее?
— Очень просто, — ответил Бодров. — Не надо брать плохого. Текстильщики не берут плохой хлопок и плохие красители, мы не берем плохую ткань, торговля — плохую одежду. А вы планируете выпуск хорошей ткани из хорошего хлопка с хорошими красителями, И мы шьем хорошую, модную одежду.
— Ладно, — устало сказала Вера Петровна. — Я не буду возражать, если это санкционирует Зинаида Петровна.
Теперь Бодров был в кабинете Зинаиды Петровны, полной женщины с перманентом, в темно-синем платье с белым воротничком. От двух предыдущих начальниц ее отличал не шелковый, а кружевной воротничок.
— И что же вы собираетесь шить из этой так называемой ткани? — спрашивала Зинаида Петровна.
— Одежду для молодежи. Костюмы, брюки, жакеты, юбки, сарафаны, платья.
— Ну если вы сумасшедший, то я пока в здравом уме. Нет, нет и нет. Мы не позволим пускать на ветер государственные деньги. Вы думаете, кто-нибудь согласится покупать эту брезентуху?
— А почему не согласится? Натуральный хлопок, чрезвычайно прочный…
— Зинаида Петровна, подпишите. — В кабинет вошла миловидная девушка лет семнадцати, из тех выпускниц, которые, провалившись в институт, зарабатывают рабочий стаж должностью курьера или лаборанта.
— Здравствуйте, — улыбнулся ей Бодров и представился: — Меня зовут Сергеем Васильевичем.
— А меня Таней, — несколько удивленно промолвила девушка,
— Таня, — сказал Бодров. — У нас с Зинаидой Петровной принципиальный спор. Помогите разрешить его. Сколько стоят ваши джинсы?
— Смотря где, — сказала Таня. — Вообще — рублей сто пятьдесят.
— И вы купили за сто пятьдесят?
— Ну что вы! — засмеялась Таня. — Таких денег я еще не зарабатываю, Папа привез из Америки, он там в командировке был,
— А кем работает ваш папа? — спросил Бодров.
— Начальником главка. Зинаида Петровна его знает. А что?
— Спасибо, Таня, — сказала Зинаида Петровна. — Я подпишу чуть позже. Идите… Ну и что? — спросила она Бодрова, когда Таня вышла.
Бодров достал образец ткани.
