Москва - столица полностью

Урочище называлось Ордынцами, и стояла на нем небольшая крепостца-острожек. Отсюда, с окраины Замоскворечья, и начали свой путь к занятому врагами Кремлю ополченцы Д.М. Пожарского. Первый бой с засевшими в острожце поляками — первая победа, возвестившая о том, что подошло к концу Смутное время. Так утверждали летописцы. Место сражения определялось стоявшей обок церковью — Климентовской — и было выбрано не случайно.

Соседство двух замоскворецких улиц — в прошлом двух дорог. По Большой Ордынке лежал путь в Золотую Орду, позже — в Крым, и ездили по нему тут же и селившиеся ордынцы — те, кто с поручением великого московского князя посылался к насильникам с грамотами, иной раз с дарами или данью. Пятницкая появилась, вероятнее всего, в конце XIV—начале XV вв., когда торговля перестала умещаться в восточной части Кремля, вышла за его стены, а там, со строительством прорезавшего Красную площадь оборонного канала, который соединил воды Москвы-реки и Неглинной, сильно потеснилась на восток, в Большой посад — Китай-город. Тогда же был отодвинут на восток и деревянный мост через главную реку — Москворецкий, от вылета Большой Ордынки к вылету Пятницкой, начинавшейся от него и кончавшейся у Климента. Дальше тянулись поля — «всполье», по которым и продолжила новую улицу дорога на Рязань. Еще в XV в. вся земля эта называлась Заречьем, сменившимся со временем Замоскворечьем. Потому что появились в городе и Занеглименье, и Заяузье.

На первой по времени карте Москвы, о которой идет речь в пушкинской трагедии и которая получила название «Годунова чертежа», на Пятницкой улице обозначены три церкви. И хотя названия их не определены, расположение достаточно точно соответствует поныне существующим церквям: Черниговских чудотворцев Федора и Михаила в Черниговском переулке, Троицы в Вишнякове и Климента папы Римского. Замученные в Орде черниговский князь Михаил и его боярин Федор оставались живой памятью вековой неволи. Церковь Троицы стояла в стрелецкой слободе приказа Матвея Вишнякова — отсюда идет сохраняющееся до наших дней название Вишняковского переулка. Климентовская церковь была посадской.

Кругом селились торговые люди, тянулись харчевни и лавки. На луг пригоняли татары для продажи табуны коней, и торгу помогали специальные переводчики, жившие по соседству с Климентом — в Толмачах.

Правильность данных автора «Годунова чертежа», составленного до 1605 г. и изданного четырнадцатью годами позже в Амстердаме, в географическом атласе Герарда Меркатора, автора известной картографической проекции, подтверждает следующий по времени «Петров чертеж». В 1650-х гг. его автор корректирует своего предшественника на натуре и издает свой труд во втором томе «Географии» Блавиана в том же Амстердаме в 1663 г. Климентовская церковь помечена на том же месте. Факт ее существования подтверждается и многочисленными документами. Здесь любопытно отметить само по себе ее посвящение Клименту, папе Римскому. Климентовские церкви — не редкость в Новгороде Великом и Пскове, где к его покровительству особенно охотно прибегали жители «концов» — улиц, вскладчину возводившие свои храмы и для молитвы, и для сбережения всем скопом своих непросто нажитых богатств. В Москве посвящение Клименту встречалось редко, и то кончая первой третью XVII в. В 1621—1625 гг. были выстроены Климентовская церковь за Петровскими воротами, у стрельцов приказа Михаила Рчинова, в 1628—1639 гг. еще две: на Трубе у Яру в Стрелецкой слободе и в «Михайлове приказе у Баскакова». Почти во всех случаях это были стрелецкие церкви.

Среди приходных и расходных книг Патриаршего Казенного приказа ружная книга 7133—7144 гг. содержит записи о постоянном взносе причтом Климентовской церкви оклада, что дает основание считать — крупнейшие московские пожары 1626 и 1629 гг. ее не коснулись, и она сохранялась в неизменном виде до сороковых годов XVII столетия. Именно на это время приходится важный поворот в ее истории. Если раньше оклад вносился за церковь Климента, то теперь один и тот же причт вносит деньги то за Климентовскую, то за Знаменскую церкви. В некоторых случаях название совмещается, хотя нетрудно проверить, что нового Знаменского придела в старом храме не появилось.

В пятидесятых годах очередной климентовский поп Варфоломей Леонтьев хлопочет о «патрахельной» грамоте, разрешавшей совершать богослужение вдовым священникам. Брак в жизни попа значил многое. Без жены его не полагали в священнический сан, со смертью жены церковные власти начинали сомневаться в его нравственности. «Патрахельные» грамоты на основании свидетельства прихожан о добропорядочном поведении пастыря полагалось выправлять раз в год, а то и в полгода. Правда, Варфоломей Леонтьев отправляется на «службу с государем» — уходит в Ливонский поход Алексея Михайловича, закончившийся после осады Риги перемирием 24 октября 1656 г. Но никакие «служебные» заслуги не избавляют отца Варфоломея от необходимости по возвращении в Москву снова хлопотать о грамоте на свой былой климентовский приход.