Москва - столица полностью

В момент смерти Петра I юному денщику — а царским денщиком В.И. Суворов действительно состоял — было всего семнадцать. За столь короткую жизнь не успеть получить за границей инженерное образование и три года пробыть царским секретарем — именно такой по своему характеру была служба царских денщиков. Подсказанный исповедными росписями год рождения Суворова-старшего позволял уточнить и время его женитьбы: после 1725 г., а не в начале 1720-х гг., как представлялось отдельным биографам. Венчание молодых состоялось, согласно преданию, в церкви Федора Студита, что у Никитских ворот.

Тех домов давно нет. Разве что фундаменты. Иногда скрывшиеся под более поздними постройками, чаще заброшенные и затянувшиеся землей — предмет раскопок, которые никогда не состоятся. А вот дворы — дворы остались. Их границы и сегодня нетрудно угадать.

Суворовский — у дома с мемориальной доской, за голубой оградой на неуклюжих кирпичных столбах. Соседняя усадьба, как рекомендует ее добела выцветшая надпись о производящихся реставрационных работах, — с выдвинувшимся на улицу просторным и покойным барским домом в толчее бесчисленных пристроек и служб. Нынешний сквер с памятником Алексею Толстому — корявые липы прочно заняли место бывших флигелей и конюшен. Густое плетение американских кленов отгородило улицы. Матовые стаканы фонарей отчеркнули выстроившиеся скучным прямоугольником скамьи, угрюмый цоколь памятника, грузную фигуру в неудобном кресле. На стыке трех прошитых бесконечным мельканием машин улиц зеленый островок живет своей особенной безлюдной жизнью.

Старая Москва. Вид на Кремль со стороны устья реки Яузы

С первыми тенями сумерек сюда начинают слетаться вороны. Большие черные птицы неслышно соскальзывают на деревья. Перелетают с ветки на ветку, стряхивая в сугробы пушистые комья рассыпающегося снега. Переговариваются приглушенными гортанными голосами. Лиловеющий свет городской ночи выхватывает разметенный квадрат у памятника, строй колонн Большого Вознесенья, торопливый шаг одиноких прохожих. Тишина...

На первый взгляд, в саженях и аршинах старых замеров невозможно разобраться, немыслимо их перевести в масштаб наших дней, изменившейся конфигурации домовладений, выровненных где больше, где меньше красными линиями улиц, выросших домов. «...Земли от южных дверей до попова сада б саженей без 3 четвертей, от западных до двора сторожа б сажен с 1 аршином, от северных до богаделен 16 сажен без четверти квадратных, до двора просвирницы 3 сажени с полусаженью и 2 вершками», — так определяется положение Федора Студита, когда около него хоронят мать Суворова. Головоломка, имеющая тем не менее свое решение.

Если попытаться совместить замеры нескольких лет, можно с достаточной уверенностью сказать — как раз здесь, в границах сквера, находился в XVII в. первый суворовский семейный двор. После Григория Суворова земля отошла к его дочери Наталье Самсоновой, позже к внуку, подполковнику Василию Ивановичу Суворову.

Только разгадка места двора рождала очередную и не менее сложную загадку. Положим, семейный двор, но ведь не удержавшийся в семье. Иван Григорьевич жил в Барашевской слободе, у нынешних Покровских ворот, перед смертью перебрался в Замоскворечье. На царскую службу отец полководца уходил из дома на Татарской улице. Что же привлекало его к Федору Студиту? Или дело было не в нем, а в его молодой жене — «девице Авдотье Федосеевне Мануковой». Ее приданое составлял двор на соседнем Арбате, где молодые и поселились.

Ваша кисть изобразит видимые черты лица моего, но внутренний человек во мне скрыт...

Я бывал мал, бывал велик.

А. В. Суворов в разговоре с художником Миллером. 1800.

Незнакомый голос в телефонной трубке звучал недоумением, почти обидой: «Ваш читатель... занимались Суворовым... ничего не сказали о матери — армянка Ануш... родилась в станице...» Дальше приводилось название, подробности о рождении и переезде в Москву.

Да, такая версия существовала. Конечно, имя Авдотья никак не напоминало по звучанию Ануш, зато фамилия Мануковых наводила на мысль об армянском родоначальнике Мануке. Версия не получила распространения в специальной литературе — еще одна связанная с Суворовым легенда. Но из-за Федора Студита к ней стоило обратиться.

Мануковы могли иметь приехавшего из кавказских краев родоначальника, вернее — родоначальников, потому что было их уже в XVII в. в Москве немало, и притом не связанных никаким родством. Живший в 1638 г. на Тверской улице бобровник по профессии «Новгородской сотни Гришка Семенов сын Мануков» занимал совсем иное место среди горожан, чем живший на Кормской улице стряпчий Никита Мануков, тем более подьячий Иван Мануков с Воскресенской улицы. Жизнь каждого из них с большим или меньшим трудом удавалось наметить по нотариальным бумагам. Петр Иванович Мануков, например, уже в петровские времена приобретал дворы на Пятницкой улице.