Москва - столица полностью

В допетровское время в Москве существует несколько сложившихся приказных династий Мануковых, из поколения в поколение живших все в тех же дворах. К ним относился и дед полководца — дьяк Поместного приказа, позднее вице-президент Вотчинной коллегии Федосей Семенов Мануков. Должность его была чрезвычайно важной — судьбы земель, распределявшихся между дворянами и служилыми людьми, благосостояние, а подчас и прямое разорение владельцев. Да и с именами ему приходилось иметь дело куда какими влиятельными — так, в 1704 г. проводит он сам перепись поместий и вотчинных земель Московского уезда.

Федосей Мануков перебрался на Арбат в первые годы XVIII в., именно когда занимался этой московской переписью. Родовой мануковский двор был неподалеку — в Иконной слободе, нынешнем Филипповском переулке, где селились в основном городовые вольные иконописцы и художники государевой Оружейной палаты. Кстати, и детство Суворова прошло «в межах» со двором интереснейшего портретиста петровских времен Ивана Одольского.

Владения деда Федосея (Арбат, 14) были поделены двумя его дочерьми — старшей, Авдотьей, и младшей, Прасковьей, вышедшей замуж за полковника Московского драгунского полка Марка Федорова Скарятина. Скарятины — давние соседи Суворовых по землям у Никитских ворот, их имя сохранил переулок — Скарятинский. Быт военных, их интересы окружали мальчика Суворова с первых дней жизни, и не отсюда ли родилось увлечение будущего полководца военным делом. Как не вспомнить, что полковник Скарятин — Прасковья Манукова вышла за немолодого вдовца — располагал немалыми владениями на реке Пресне. И сегодня еще можно увидеть в церкви Иоанна Предтечи, «что за Преснею, на Песках», рядом с Астрономическим институтом имени Штернберга, надпись на внутренней алтарной стене: «Против сей таблицы погребена раба Божия Параскева Феодосиева дочь по роду Манукова, а по супружеству господина полковника Марка Стефановича Скарятина жена от рождения ей было 28 лет, преставися 1741 года Апреля 13-го».

Авдотье достанется, правда, всего лишь бомбардир-сержант, зато по состоятельности не уступавший Скарятину, и главное — связанный с царским двором. Может, и знакомство Василия Суворова с мануковской семьей произошло благодаря царскому дворцу: родственник дьяка Федосея — Сергей Минич Мануков состоял одновременно с ним в царских денщиках. Наверно, совсем не случайно были оба жениха соседями дьяческой семьи и, подобно Мануковым, имели родительские гробы в Федоровском монастыре. Связь молодой четы Суворовых с Федором Студитом получала свое достаточно убедительное объяснение.

...В узкой горловине Старого Арбата снесенные дома бессмысленно вспарывают привычную уютную тесноту. Здесь срезанный угол у площади, иссеченный множеством торопливых тропок, — лишь бы короче, лишь бы быстрее. Там — открывшиеся подсобные дворы новоарбатских новостроек, путаница въездов, стоянок, снующих машин. Тут — облезлые ларьки вместо недавней зелени. Но домовладение под номером 14 давно отгородилось от улицы низкой каменной стеной, за которой зелень деревьев напрасно пытается скрыть несуществующие стены.

Его так и называли: «Дом с привидениями» — едва ли не единственный в Москве, окруженный таким множеством самых фантастических рассказов. Вернее, полуфантастических, потому что смельчаки, решавшиеся, несмотря ни на что, въехать в его стены, быстро отказывались от своей попытки. В доме всегда что-то выло, стучало, раздавались непонятные голоса, шаги, мелькали таинственные тени. Гиляровский объяснял, что виной всему был расположившийся в подвале воровской притон, нашедший способ избавляться от нежелательного соседства с хозяевами и квартирантами. Так или иначе, дом годами пустовал и разрушался.

А когда-то он был одним из самых нарядных на Арбате — дом губернского прокурора князя П.А. Шаховского, унаследованный в первых годах XIX в. его дочерью, княжной Анной. Как бы много ни строил знаменитый Казаков, каждое его творение вызывало восторг, дом же Шаховских был одним из лучших творений Матвея Федоровича. Л.Н. Толстой свяжет с ним одну из сцен «Войны и мира» — когда Мюрат пытается узнать у москвичей, где расположилась русская армия.

В 1812 г. дом сгорел, но так называемые Альбомы Казакова — полное собрание проектов зодчего — сохранили его тайну: в левую часть дома Шаховских вошли древние одноэтажные палаты. Этой постройкой XVII в. были те самые мануковские палаты, в которых поселились молодые Суворовы. Их сын Александр родился не на Большой Никитской, а в самом центре старого Арбата.

Дело? Я готов.

А.В. Суворов

Об этом знает каждый: родители Суворова не хотели видеть единственного сына военным. Слабый здоровьем, он предназначался ими для гражданской службы, и только вмешательство друга семьи, «арапа Петра Великого», Абрама Петровича Ганнибала помогло осуществиться мечте ребенка. Суворову было около 12 лет, когда отец решился записать его в Семеновский полк.