Москва - столица полностью

Указом от 1 января 1905 г. Москва получила новый статус: по образцу Санкт-Петербурга она была выделена в административно-территориальную единицу — градоначальство. Градоначальство включало в себя и близлежащие местности Московского уезда в границах полицейской черты. В соответствии с этими изменениями была преобразована и система административно-полицейского управления городом: административно-полицейский аппарат возглавил московский градоначальник. И он, и его помощники подчинялись по административной и полицейской частям генерал-губернатору.

Для повседневного надзора за деятельностью городского самоуправления — думы и управы — существовало Особое по городским делам присутствие под председательством градоначальника.

В соответствии с Общей инструкцией, утвержденной Высочайшим указом Николая I в 1853 г., генерал-губернатор являлся «главным блюстителем неприкосновенных и верховных прав самодержавия, пользы государства о точном исполнении наказов... по всем частям управления во вверенном ему крае». Практически его власть ничем не ограничивалась и распространялась на общественную безопасность и благосостояние, личный состав местного управления, здравоохранение, финансы, суд. Но особенное значение, согласно букве Инструкции, имела ответственность генерал-губернатора «за состояние умов».

По настоянию думы имена всех чиновников администрации ежегодно публиковались в общих справочных книгах по городу. В них содержались краткие сведения о чиновнике: домашний адрес, телефон, состав семьи, круг занятий, в том числе, в обязательном порядке, участие в благотворительных акциях. Подобная проявленность была обязательной также для всех полицейских чинов, врачей и участковых архитекторов.

Кроме городской управы, в Москве существовали сословные управы: Купеческая, располагавшаяся неподалеку от собора Василия Блаженного, Мещанская (Георгиевский пер.) и Ремесленная, организованные во многом по принципу средневековых гильдий. Все они имели выборных, и круг их интересов выходил за рамки одного сословия.

В Купеческой, например, управе существовали постоянные комиссии: по постройке Соляного двора, по разработке вопроса об устройстве музея промышленности, торговли и кустарных изделий, по выяснению мер борьбы с германским и австро-венгерским влиянием в области торговли и промышленности, по разработке вопроса об устройстве школ в память 50-летия освобождения крестьян от крепостной зависимости или о пользе и нуждах общественных.

В Мещанской управе основное внимание уделялось благотворительной и строительной комиссиям, а также комиссии по переустройству зданий. Председателем сословия и многолетним бессменным старшиной Собрания выборных был Василий Егорович Гринев, один из основателей и строителей поселка Лосиноостровский.

Дворянское собрание включало уездных предводителей дворянства: Коломенского, Дмитровского, Волоколамского, Можайского, Звенигородского, Серпуховского, Рузского, Верейского, Клинского, Бронницкого, Подольского, Богородского и депутатов уездов. Последним губернским предводителем дворянства стал шталмейстер Двора Петр Александрович Базилевский.

На рубеже XIX—XX вв. специально административные здания не строились. Тем не менее расширение полномочий думы и управы привели к необходимости сооружения новой резиденции. В 1887 г. управой был объявлен конкурс. Проведенный в два тура, он определил победителя — архитектора Д.Н. Чичагова. В течение 1890—1892 гг. строительство было завершено, но почти сразу стало очевидной потребность в его расширении. Непосредственно перед началом Первой мировой войны последовало решение о сооружении нового здания думы, тогда как чичаговское предполагалось передать Историческому музею для расширения его экспозиций. Однако после переворота 1917 г. здание на Воскресенской площади заняли новые правительственные учреждения.

Я ужасно полюбил Москву. Кто привыкает к ней, тот не уедет из нее. Я навсегда москвич. Приезжай литературой заниматься... Приезжай!!!... Что ни песчинка, что ни камушек, то и исторический памятник.

А.П. Чехов

Жизнь в Таганроге оборвалась сразу и навсегда. Лавочник Павел Чехов стал банкротом. Свой дом — пусть не такой видный, как мечталось, пусть тесный (деньги, деньги!), пусть заселенный родными и не приносивший дохода, — разрушил все надежды на будущее. Выплатить взятую под него банковскую ссуду всего-то в полторы тысячи рублей не представлялось возможным. Оставалось бегство — и это через два года после окончания строительства — тайное, казавшееся мучительно позорным, бесповоротное.

По счастью, старшие сыновья Александр и Николай уже учились в Московском университете и Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Павел Егорович с женой, дочерью и младшим сыном направлялись к ним. В Таганроге оставался последний из семьи — гимназист Антон Чехов.