Москва - столица полностью

Надстройка была завершена сильно вытянутым барабаном и главой, которую образовали железные стропила, покрытые крепленными на винтах золочеными медными листами. Семиметровый крест, венчающий купол, сделан из дерева, обитого золоченой листовой медью.

Неслыханная высота столпа — 81 метр — дала колокольне имя Ивана Великого (в первом ее ярусе осталась церковь во имя Иоанна Лествичника), а современникам позволила обвинить Бориса Годунова в превзошедшей все человеческие понятия гордыне: «...на самой верхней главе церковной, которая была выше всех других церквей, к прежней высоте которой он, равняясь с нею гордостью, сделал в начале своего царствования большое прибавление и верх которой позолотил, — она и теперь, блестя, существует и всеми видима, превосходя своею высотою другие храмы, на вызолоченных досках золотыми буквами он обозначил свое имя, положив его как некое чудо на подставке, чтобы всякий мог смотря прочитать крупные буквы, как будто имея их у себя на руках».

Но чем бы ни руководствовался Борис Годунов в строительстве Ивана Великого, в последующее время появляется тенденция сохранить за столпом исключительность его размеров. Царь Михаил Федорович издает указ, запрещавший возводить церкви, превосходящие по высоте Ивана Великого.

Столп Ивана Великого демонстрировал и блестящую для своего времени строительную технику. Он выстроен из кирпича с применением деталей из белого камня. Белый камень использован и в цоколе, и в достигающем десятиметровой глубины пирамидообразном фундаменте. Стены имеют в первом ярусе толщину 5 метров, во втором — 2,5, а в годуновской надстройке — 0,9 метра. Соответственно лестница в первом ярусе находится в толще стены, во втором проходит по центру (винтовая), а в третьем — по внутреннему периметру стены. По всей высоте в кладку введены для прочности переплетающиеся железные связи.

В 1624 г. группа Ивана Великого была дополнена по заказу патриарха Филарета примкнувшей к звоннице Петрока Малого Филаретовской пристройкой. Возведенная Баженом Огурцовым, она во втором и третьем ярусах использовалась как патриаршая ризница.

Есть немалые противоречия в сообщениях современников об окраске Ивана Великого. Один из опричников Грозного утверждал, что столп был красным кирпичным, однако обследование, проведенное еще во второй половине XVIII в. московскими зодчими Петром Никитиным и Иваном Мичуриным, этого не подтвердило. По их заключению, Иван Великий всегда был побеленным.

В 1812 г. отступавшие французские части делают попытку уничтожить колокольню. При взрыве были разрушены Филаретовская пристройка и звонница Петрока Малого, но самый столп Ивана Великого устоял, дав единственную трещину в круглом барабане. В 1814—1815 гг. вся его группа была восстановлена по проектам архитекторов И. Еготова и Л. Руска под наблюдением И. Жилярди-отца, причем во внешний декор ансамбля были введены характерные для классицизма детали.

И еще одна страница в истории Ивана Великого. В канун Октября здесь размещалась патриаршая библиотека.

Сияющее в небе чело Ивана Великого — образ, рождающийся у Рылеева. Часовой в белой одежде и золотой шапке, приставленный Борисом Годуновым сторожить покой Кремля, — так видится он Герцену. Для Полежаева это сказочный великан Бриарей, спорящий с громами. И вот сегодняшний день Ивана Великого.

Вид Кремля и колокольни Ивана Великого с противоположного берега Москвы-реки

...Это не улица — замоскворецкий проулок между кирпичной громадой растянувшегося на квартал казарменного дома и притиснувшегося к нему двухэтажного особнячка. После широкого разлива площади, неожиданно быстро затянувшейся густым садом, — поди узнай былое Болото с крутыми желтыми булыжниками и щепотками упрямо пробивавшейся щетинистой травы! — сюда сразу не попасть. И, разве заблудившись или заглядевшись на парящий высоко в небе росчерк кремлевских башен, можно свернуть в неприметный проезд. Свернуть и — застыть.

В узком кадре темных стен стремительный взлет Ивана Великого, каким его не увидишь ниоткуда и никогда — легкого, неудержимо уносящегося к своему просвеченному золотом куполу. И каждый шаг к невидимой за встающими парапетами реке — шаг его горделивого роста. У самого вылета на набережную белокаменный столп встанет самым стройным, самым торжественным, таким, каким он казался в годы голода и волнений предсмутного времени людям, которые его строили. И уже ни открывшиеся в стороне кремлевские соборы, ни башни, ни пестрота маковок Василия Блаженного не могут это звучание ни снизить, ни приглушить. Иван Великий... В народной памяти не церковь, давшая первоначальное название, но все те Иваны, которыми собиралась и утверждалась московская земля, — любимейшее, самое родное русское имя. И еще — могучий голос Москвы.