Для нас с Мартой то было романтическое время. Нам по 22 года. Я горный мастер. То была первая ступенька на служебной лестнице, на которую я встал после пяти лет института. Себя чувствовал, как мой старший брат, лейтенантом начавший службу в далеком гарнизоне. Где-то за спиной осталась Москва.
Куда меня направят с дипломом Горного института, я не знал. Но готов был вкалывать где угодно, не только на благодатной земле Южной Украины, но и на Крайнем Севере...
Все сбылось так, как говорил отец. Меня направили не в бухгалтерию, контору, а добывать уголь. Марта получила в плановом отделе должность экономиста.
В ватутинской гостинице, бывшей, по сути дела, благоустроенным общежитием, нам дали комнату. Все удобства в коридоре. Комнату нашу разгородили мы занавеской, получилась двухкомнатная квартира с кухонькой, где стояла печка.
Из чемоданов соорудил для Марты туалетный столик. В спальне у нас стояла кровать и три казенных стула. Сейчас все это показалось бы убожеством, но тогда ущемленными мы себя не чувствовали, были рады нашей каморке. И очень хорошей по тем временам зарплате. Я получал с первых дней 3000 рублей в месяц, Марта - 2000, это в то время, когда обычно молодые специалисты имели оклад 880 рублей. Гостиница обходилась нам почти бесплатно. Продукты в поселке продавались по низким ценам, курица на рынке стоила рубль, десяток яиц - полтинник. Мы ощущали себя Крезами.
А главное - нам обоим нравилась наша работа. То было прекрасное время: появились новые друзья, начались веселые встречи, обильные застолья. За окном представал утопавший в зелени городок, где все друг друга знают. Отношения складывались почти родственные. В Ватутине была чистая баня, уютный клуб, закусочная. И как везде в Советском Союзе тех лет открывались по утрам магазины с полупустыми полками, уставленными консервными банками.
По выходным торговал замечательный украинский рынок, красивый, веселый, шумный, богатый овощами и фруктами, мясом и салом. Все нам было доступно. Жили мы хорошо, ни в чем не нуждались, не болели. Если требовался какой-нибудь дефицит, хорошая обувь, одежда, то присылали по железной дороге из Москвы, она была сравнительно близко.
Жизнь богаче и сложнее политологических схем. Не все тогда в Советском Союзе было плохо. Где-то люди бедствовали, но где-то жили очень неплохо, как мы в Ватутине. Вспоминая о прошлом, думаю, может быть молодость все преображает и приукрашивает, не оставляя в памяти негативного? Так или иначе, но то время мне кажется лучезарным.
Жили в Ватутине украинцы и русские, обитало много евреев. Соседняя Звенигородка издавна считалась еврейским местечком. Все жили дружно. В украинских хатах поражала аккуратность и идеальная чистота: цветы, белые занавесочки, вишневый садок у порога. Если забивали свинью, то из нее делали много разных яств, колбас. На застолье после забоя шахтеры по традиции приглашали много гостей.
Что бы там сегодня не писали и не говорили ярые националисты и сепаратисты, дружба народов в нашей стране была! Никакой враждебности мы с Мартой по отношению к себе как к москвичам, "кацапам", никакой русофобии, никакого антисемитизма не ощущали.
Начальник участка Добровольский приехал в Западную Украину с Урала. Было ему под сорок, он мне тогда казался умудренным жизнью и опытом пожилым человеком. Несмотря на разницу в возрасте, мы быстро сошлись, подружились. Первое сближение, разговор по душам произошел в бане. Беседа текла без отсчета времени, мы стегали друг друга березовыми пахучими вениками, как это делается в московских банях. Пили без меры водку и квас, охлаждали жар и хмель ледяным душем. Каким образом добрался до дома - не помню. Грохнулся на кровать как бревно, слова вымолвить не могу. Марта растерялась, не знала, что со мной делать: то ли "скорую" вызывать, то ли огуречным рассолом отпаивать. К утру еле пришел в себя.
Пили и ели тогда много, отъедались после голодных, полных лишений лет войны. Среди тостов в числе первых непременный был такой: "Чтоб не было войны!"
Стиль жизни установился такой: работа до седьмого пота, потом разрядка с водкой и пивом, отдых. Ездили на природу и там, как принято, начиналось шумное застолье с выпивкой, песнями, разговорами. Но редко кто упивался. Во-первых, потому что еда была отменная: сало, колбаса, сметана, фрукты, овощи, борщи, жаркое, рыба, икра... Во-вторых, потому что не было стремления доводить себя до бесчувствия. Хотелось весело и приятно провести время в кругу умных и добрых людей, поговорить, попеть, потанцевать.
"Как молоды мы были, как искренне любили", - повторю еще раз слова этой некогда популярной песни. Она была и нашей песней.
* * *