Может быть, еще долго бы жили мы с Мартой на Украине и не скоро уехали бы из Ватутина, так нам там жилось хорошо. Но тогда действовало глупое правило - москвичей лишали постоянной прописки в Москве в связи с выездом на работу в другие районы страны. Родители прислали нам тревожное письмо, уведомляя, что неожиданно для них встал вопрос о моей выписке из квартиры на Сельскохозяйственной улице. Навсегда расставаться с Москвой я не хотел, мечтал вернуться домой опытным горняком, знал, что в городе ведутся повсюду горнопроходческие работы.
Была еще одна причина нашего неожиданного для окружающих отъезда. В Ватутине жилье не строили, нормальной квартиры нам не предвиделось. И в Москве жилплощадь, если мы не объявимся, не трудоустроимся, неизбежно терялась. В такое положение попадали многие молодые специалисты-москвичи, выезжавшие по распределению на периферию. Не знаю, кто придумал такие драконовские законы, но они не давали многим спокойно жить: попробуй вовремя не вернуться и не устроиться на работу в Москве. Прописка, а с ней право на постоянное жительство в родном городе - потеряны навсегда. Многих лишали законного, естественного права жить там, где хотелось, где прошло детство и юность, где жили родители, которым в старости требовалась помощь детей.
В больших городах таких, как мы с Мартой, выписывали. А там, где молодые работали, нормальных квартир зачастую не давали, не обещали даже. Вот и ютились люди в бараках, подвалах, вагончиках годами, некоторые чуть ли не всю жизнь. Как это было несправедливо!
Мы с печалью покинули наш ватутинский уголок, прожив в нем год. Министерство дало нам перевод в Москву. Сели на поезд и приехали домой, чтобы решить квартирные дела, получить новое назначение.
* * *
В центре Москвы, на Сивцевом Вражке, 10, помещался всесоюзный трест "Союзшахтоосушение" Минмонтажспецстроя СССР. В Москве, как известно угольных шахт нет, но закладываются шахты Метростроя, строится под землей множество разных объектов, тоннелей, подземных переходов, гидротехнических сооружений. И ко всем к ним имели отношение инженеры и рабочие этого треста. В него входило много строительно-монтажных управлений, дислоцированных вдали от Москвы, в том числе в Сафонове Смоленской области, Новомосковске Тульской области, Калуге. Все эти населенные пункты стали адресами моей службы на несколько лет.
При Сафоновском управлении числился Московский буровой участок. Вот этот участок стал моим местом службы, где я проработал год.
Надев непромокаемые сапоги, комбинезон и каску, я спустился под землю в шахту строящейся Калужской линии Московского метрополитена. Мне помнится, то была станция "Октябрьская" на Большой Якиманке. Главным инженером строительно-монтажного управления метростроевцев здесь был молодой Эзар Владимирович Сандуковский. Этот человек поныне в строю, работает заместителем руководителя Метростроя. По его словам, мы с ним впервые состыковались на станции "Ленинский проспект" той же линии. Он же, вспоминая прошлое, говорит, что я, не имея опыта, вчерашний студент, все схватывал на ходу и работал не вызывая у него нареканий, одним словом, нормально. Начальником участка здесь был инженер Григорий Гликин. Они, Гликин и Сандуковский, стали в подземной Москве моими первыми учителями. Я как прораб участка буровых работ был у них на субподряде.
Мы занимались водопонижением, замораживанием плывунов. То есть давали фронт работ метростроевцам, прокладывавшим глубоко под землей транспортные тоннели. Они тогда спешно тянули их от Октябрьской площади на Юго-Запад, в Черемушки. Там возникла тогда большая строительная площадка, возводились новые жилые кварталы.
Возможно, не сразу я нашел бы себе работу по специальности в переполненном выпускниками многих московских инженерных институтов городе, если бы не отец. Тогда он работал в тресте "Союзшахтоосушение". Туда меня и взяли. Этот трест помог сохранить мне и Марте постоянную прописку в Москве.
Числился я прорабом Сафоновского строительно-монтажного управления, выполнявшего задания на разных шахтах, в том числе в Москве. Контора управления помещалась в маленьком городе Сафоново. На его станции останавливались поезда, идущие из Москвы в Смоленск. Сафоново получил статус города за несколько лет до моего назначения. Там были не только заводы, выпускающие машины, приборы, химические изделия, но и угольные шахты. Поэтому трест дислоцировал в нем строительно-монтажное управление. Оно, как я сказал, ведало Московским буровым участком.