По заданию Хрущева с 1961 года разрабатывался новый Генеральный план развития Москвы. В инстанциях его не спешили утвердить после отставки Никиты Сергеевича. Все решалось при встречах с руководителями партии и правительства, которым Михаил Посохин представлял проекты. Они получали "добро" или отклонялись. Система была недемократическая, общественность узнавала о принятых решениях последней, из газет. Но при всем при том, то была система действенная. После встречи с правительством находились и силы, и средства, начиналось финансирование, поступали необходимые материалы.
Так, на встрече с руководителями СССР было решено сломать старый Арбат и проложить через его переулки Калининский проспект. Его называют "вставной челюстью Москвы", не любят, коренные москвичи не могут простить разрушения Собачьей площадки, многих милых особняков, связанных с именами великих людей прошлого.
Этот проспект был предопределен Генпланом 1935 года. На Западе города по трассе Можайского шоссе возник широкий красивый проспект. Его предполагали назвать именем Сталина. По этому пути следовала машина вождя из Кремля на "Ближнюю дачу". По обеим сторонам магистрали сооружали монументальные жилые дома, не жалея денег на украшения фасадов.
Возникли новые кварталы в Филях, Мазилове, Кунцеве. А нормальной связи с центром не было. Транспорту между проспектом и Центром дорогу преграждали дома старого Арбата, его переулков. Поэтому решили несколькими из них пожертвовать, чтобы дать машинам прямой, широкий путь.
Новый Арбат был важнейшим объектом треста Горнопроходческих работ, здесь мы перекладывали подземные коммуникации. И провели под землей просторный тоннель, подземную улицу. О тоннеле мало кто знает, но это фактически еще один Арбат. Длина высокого и широкого проезда - километр! По этой скрытой от глаз прохожих улице могут ехать в два ряда грузовые машины.
Есть у подземной дороги проход для рабочих магазинов, ресторанов, протянувшихся от Серебряного переулка до Садового кольца. Есть платформы, к которым могут подъезжать машины с товарами, продуктами. С одной стороны вся эта улица под землей - сплошная платформа, разделенная на отсеки между владельцами наземных учреждений. Свет, свежий воздух не дают чувствовать, что ты в подземелье.
При Хрущеве начали строить крупные эстакады и тоннели, каких прежде не было в центре. Путепроводы перебрасывались над площадями, руслами важнейших автомагистралей. Тоннели прокладывались под ними. И здесь, на возведении эстакад и тоннелей, наш трест выполнял горнопроходческие работы. Хрущев поддержал идею проектировщиков, задумавших на всем 15-километровом Садовом кольце транспортные развязки. Это дорогие и сложные инженерные сооружения. Нужно время и значительные усилия, чтобы их соорудить. Но только они позволяют машинам ехать, а не простаивать перед светофорами.
В те годы Садовое кольцо превратилось в протяженную строительную площадку. Тогда появился тоннель на площади Маяковского, эстакада на Самотеке, тоннель и эстакада в районе Таганки, тоннель на Серпуховской и Октябрьской площадях, под Новым Арбатом. Но завершить задуманное не удалось до конца по причинам большой политики, о чем в газетах никто не писал. Деньги потребовались для пушек...
* * *
На Серпуховской площади, где наше СУ занималось тоннелем, я впервые увидел председателя исполкома Московского Совета Владимира Федоровича Промыслова. Он сменил на этом посту ставленника Никиты Сергеевича крупного строителя военных и военно-морских, химических предприятий Николая Александровича Дыгая, бывшего министра строительства СССР. До того как перейти на работу в Москву, он в ранге министра возглавлял Комиссию Совмина СССР по капитальным вложениям.
Хрущев считал, во главе исполнительной власти Москвы непременно должен стоять строитель. На этой должности Дыгай пребывал всего два года. Когда он в 1963 году в расцвете сил умер, ему на смену пришел другой строитель.
Москву Промыслов хорошо знал, он - коренной москвич. В молодости университетов не кончал, после школы работал слесарем, прорабом, начальником производственного отдела. Все это было до того, как его, по практике тех лет, резко выдвинули с низов на руководящую работу. Пять лет Владимир Федорович избирался секретарем Московского горкома. В роли секретаря МГК занимался строительством и учился заочно в Московском строительном институте, МИСИ. Диплом инженера получил в 48 лет. Промыслова Хрущев назначил первым начальником Главмосстроя. И был им очень доволен.
До того как занять кабинет на пятом этаже в Моссовете, будущий "отец города" успел поработать главой Госкомитета по делам строительства РСФСР, заместителем председателя правительства Российской федерации.
На все эти высокие посты Промыслова выдвигал один и тот же человек Хрущев. Не могу еще раз не вспомнить о нем. В прошлой главе шла речь о его записке в Кремль, к которой была приложена докладная инженера Садовничего.