С Писаревым, известным инженером-монтажником, знавшим толк в строительстве, мы дружно работали. Его идею о моем выдвижении поддержали Промыслов и Гришин. Вопрос о национальности на этот раз не возник. В Кремль, на Старую площадь пришли новые люди, дети тех, кто пострадал в годы сталинских репрессий. Со Старой площади повеял свежий ветер перемен, через несколько лет усилившийся на просторах страны и превратившийся в ураганный вихрь, сорвавший красный флаг с крыш зданий ЦК партии и Кремля. В апреле 1985 года Горбачев объявил о "перестройке" и "ускорении". Началось бурное обновление кадров.
Но мое выдвижение чуть было не сорвалось, хотя меня утвердили в должности на бюро МГК. Однако дальше все пошло не по отработанному годами сценарию. Потому что кабинет заведующего отделом строительства ЦК на Старой площади занял новый человек, прибывший в Москву с Урала. Инженер-строитель по образованию и опыту работы. Строить умел: начинал мастером, прорабом, затем работал главным инженером стройуправления. Возглавил домостроительный комбинат, созданный по образу и подобию московских ДСК. Только после этого его выдвинули на партийную работу. В Свердловском обкоме он заведовал строительным отделом. Но в Москву его перевели не для того, чтобы строить, хотя назначили заведующим строительным отделом ЦК. Эта должность для первого секретаря крупнейшего индустриального обкома CCCР не считалась повышением.
Новый заведующий строительным отделом ЦК пристально следил за делами в Москве и заметил: начальника "Главмосинжстроя" МГК утвердил без его ведома, не согласовав вопрос в ЦК. Так я попал между молотом и наковальней, между Гришиным и Ельциным. Им предстояло вскоре выяснить отношения на политическом ринге в решающем поединке.
Таким образом, мое знакомство с Борисом Николаевичем произошло при драматических обстоятельствах. Моя карьера чуть было не закончилась. Ельцин не хотел меня утверждать, потому что формально нарушен был ряд процедурных моментов, соблюдаемых при выдвижении руководящих кадров. Но причина, конечно, была глубже, пока мало кому известна.
Будучи долгое время всесильным членом Политбюро ЦК, Виктор Васильевич Гришин не стал согласовывать мое назначение с новым заведующим отделом ЦК, не вынес вопрос на секретариат ЦК, посчитав это формальностью. По-видимому, полагал, его можно решить в рабочем порядке, задним числом оформить состоявшееся выдвижение. А должность начальника московского главка с правами министра, как было сказано, относилась к номенклатуре ЦК партии.
Когда мои документы в рабочем порядке поступили на Старую площадь к Ельцину, он отреагировал неожиданно для всех в МГК: "Знать не знаю, кто такой Ресин! Мне его не представляли, в отделе и на секретариате мы его не рассматривали".
И согласия на мое назначение не дал!
Я завис в воздухе. Мне хватило тогда ума не покидать обжитой кабинет первого зама. В нем я работал как прежде, дожидаясь окончательного решения вопроса в верхах.
Нашлись в аппарате ЦК люди, хорошо знавшие меня. Они дали мне положительную характеристику, и Ельцин согласился меня принять для собеседования. Помощник его, будущий секретарь МГК Беляков, предупредил, встреча займет всего десять минут. И посоветовал подготовиться, исходя из требований, которые предъявлял новый заведующий строительным отделом ЦК. Его, однако, интересовали проблемы не столько инженерно-строительные, сколько социальные, политические.
Наша беседа вместо намеченных десяти минут длилась час. Мне было о чем рассказать и что ответить.
- Да, не думал, что Москва так опережает Союз в инженерных работах. Они соответствуют мировому уровню, - сказал Борис Николаевич в конце беседы. И заключил:
- Мы тебя согласовываем. Я к тебе приеду.
Приехал через две недели. Поездка наша по Москве началась в восемь утра, закончилась в десять вечера. Ельцин поразил неутомимостью, любознательностью, знанием строительства, желанием все увидеть и услышать.
Мы проехали в его большом черном "ЗИЛе" по многим районам и объектам, побывали на стройплощадках, заводах, в гараже, спускались в тоннели, подробно осмотрели, как строится многоярусная подземная стоянка автомашин у ВДНХ. Она сооружалась новым тогда для нас методом "стена в грунте". Спустя десять лет таким методом мы с благословения Ельцина соорудили подземный комплекс "Охотный ряд" у Кремля.
Как и предупреждал помощник, вопросы задавались мне не только о строительстве, хотя оно его интересовало. Ельцин спрашивал, сколько работает членов партии и комсомольцев, сколько москвичей и иногородних, так называемых лимитчиков. Их Москва принимала по лимиту, выделяемому заводам и стройкам по решению инстанций. Без сотен тысяч дешевых рабочих рук лимитчиков город обойтись не мог. А это значило, что Москва становилась с каждым годом все более многолюдной, опережала темпы роста населения, заложенные в Генеральном плане. Таким образом, Генплан выполнить практически было невозможно. (С лимитчиками, прибывшими с Урала, Борис Николаевич решил побороться, о чем вскоре все узнали из его выступлений...)