Но теперь в городе роль первого лица играл избранный председателем Московского Совета профессор Гавриил Попов, бывший декан экономического факультета Московского университета, главный редактор журнала "Вопросы экономики". Так, спустя много лет после профессора университета Михаила Покровского, возглавлявшего с ноября 1917 по март 1918 годах Моссовет, на нашей улице появился другой профессор университета. Он мог хорошо выступать на митингах и собраниях, писать блестящие аналитические статьи. Их читала вся Москва, вся Россия. По складу ума и характера это политик и стратег, который в самых сложных ситуациях и запутанных положениях находит верные решения. Попов не дал депутатам утопить проблему приватизации квартир в бесконечных дискуссиях: как это сделать по-справдливости, как платить за квадратные метры, учитывая жилую площадь, местоположение, качество зданий...
Москвичи обязаны ему приватизацией квартир, они получили их в частную собственность быстро и без бюрократических проволочек, не ощутив гнета чиновников. Благодаря Попову пенсионеры заимели право на бесплатное пользование городским общественным транспортом. Профессор перестроил систему городской власти и, верно используя законы управления, создал трехзвенную структуру: мэрия - префектуры - субпрефектуры (районные управы). Он же обосновал и реализовал "идею мэра", а также идею правительства города.
Но управлять большим городом, таким, как Москва, не особенно хотел и, по всей вероятности, не умел. Прежде, при Промыслове и до него, должности председателя Московского Совета не существовало. Во время сессий, которые собирались на один день раза два в год, для ведения собрания избирался председатель. Его подбирал горком партии среди депутатов из рабочей среды. Тем самым как бы олицетворялось провозглашенное со времен Ленина программное положение партии, власть в государстве принадлежит рабочему классу, пролетариату, гегемону. Председатель сессии играл роль факира на час, после закрытия сессии его обязанности заканчивались. Власть реальная переходила в руки председателя исполкома Московского Совета.
При избранном в годы "перестройки" всеобщим голосованием Московском Совете, состоявшем из нескольких сот депутатов, заседавших каждый день, управлять городским хозяйством стало мучительно трудно. Депутаты вместо обсуждения законов и бюджета постоянно вмешивались в дела исполнительной власти, хотели присвоить ее функции себе.
Рядом с демократом Поповым стал расти Лужков. После очередных выборов, принесших победу демократам, возник вопрос, кому быть председателем исполкома.
- Скажите, а на какой платформе вы стоите? Вы демократ или коммунист? Или, может быть, независимый?
Такие вопросы посыпались стоящему перед разгоряченными депутатами Московского Совета кандидату в "отцы города" Юрию Михайловичу.
И большинство, шумные бородатые демократы без галстуков, и коммунисты в строгих костюмах, впервые с октября 1917 года оказавшиеся в Мраморном зале в меньшинстве, получили неожиданный ответ:
- Я был и остаюсь на одной платформе. Хозяйственной... Я из партии хозяйственников!
Это случилось 12 апреля 1990 года. В тот день Москва наконец-то получила руководителя, который не только умел управлять, но и любил город сыновней любовью. Не случайно книгу свою он назвал "Мы дети твои, Москва!". Это невиданное прежде отношение проявилось вскоре пред всеми нами, членами правительства города, и перед москвичами, тогда еще не знавшими Лужкова так, как они его знают сейчас.
* * *
Еще спустя два года москвичи впервые пришли на выборы, чтобы проголосовать за первого президента России, а также за первого мэра и вице-мэра Москвы. Это произошло 12 июня 1992 года. В тот день официально правой рукой Гавриила Попова стал Юрий Михайлович. С того времени он исполняет две должности. Кроме должности вице-мэра, занял должность премьера правительства Москвы. В его команду я вошел заместителем премьера, руководителем строительно-инвестиционного комплекса. Рынок потребовал расширить прежние и без того сложные функции. Мне опять пригодилась полученная в институте специальность экономиста.
Лужкову и нам, членам его команды, пришлось перед утверждением в должности предстать пред шумным вече, каким выглядел тогда Московский Совет. Он фактически стал еще одним парламентом в столице, нередко обсуждал не только московские, но и общесоюзные, международные проблемы, выносил политические резолюции.