С того дня мая 1994 года, когда Юрий Михайлович подписал историческое постановление № 436 "О воссоздании Храма Христа Спасиетля", до официального открытия в августе 2000 года прошло шесть лет. К 2000-летию Рождества Христова Москва возродила самый большой собор Русской православной церкви в столице. Его высота 103 метра, площадь надземного храма 3900 метров. На одном квадратном метре помещаются трое, значит, под сводами собора могут быть около 12 тысяч человек. Такой же площади подземное пространство, где создана церковь, художественный музей и зал Соборов.
В ХIХ веке наши предшественники возводили Храм в течение трех царствований. Работа длилась почти полвека. Главный архитектор Константин Тон начал проект молодым, в возрасте Христа. Глубоким стариком его принесли на носилках к Храму. Сил подняться по ступеням у него не осталось. Тогда строителям не удалось выполнить надежную вентиляцию, систему отопления столь значительного помещения. По этой причине настенная живопись сразу после открытия начала портиться, ее пришлось реставрировать, переписывать. Недолговечными оказались изваяния на фасаде, выполненные из белого мрамора.
Против воссоздания Храма выступали не только журналисты, но и многие общественные деятели, чье мнение было неподкупным. "Еще одна стройка века?" - так называлась статья академика Лихачева, осудившего задуманное дело. Даже хорошо относившиеся к разрушенному памятнику архитектуры искусствоведы остерегали нас от задуманного, предлагали взяться за реставрацию сохранившихся зданий, более древних. Появилось предложение восстановить Храм виртуально, неким лазером, ярким лучом, чертить контур его в ночном небе и тем самым напоминать о нем. Были возражения, исходящие от некоторых инженеров. Они утверждали, что уничтоженный фундамент здания нарушил геологическую структуру территории. По этой причине, мол, нельзя нагружать ее тяжестью Храма. С другой стороны слышались слова, что нам не достичь мастерства предков, потому что нет у нас утраченной веры.
Критики не брали в расчет нашу решимость возродить Храм. Они недооценили энергию и веру Лужкова, взвалившего на свои плечи груз проблем, историческую ответственность перед народом. Мэр сказал тогда, что храм станет символом надежд, обретения и созидания.
Есть еще один символ, вдохновлявший правительство города. Он связан с победой Москвы у стен "Белого дома" в августе 1991 года. Строители не смогли бы направить на Волхонку бульдозеры, если бы за три года до этого москвичи не обратили вспять танки.
Та победа дала мэру Москвы право подписать постановление № 436, дать команду архитекторам и строителям взяться за дело. Мы начали осенью 1994 года и быстро довели работу до конца, заставив умолкнуть всех противников. От них остались слова на бумаге.
"Нужен ли столице новый БАМ?"
"У нас есть дела поважнее"
"Театр времен Лужкова и Синода"
"Покаяние за счет бюджета"
"Храм Христу или памятник мэру?"
"Дорога от Храма"
Оказалось, Храм нужен. Мы не прекратили "дела поважнее". Предрекаемый "театр" обернулся примерной стройкой, важным делом Лужкова. Ни рубля из бюджета государства и города не потрачено. Собор стал памятником всей России. Дорога к Храму заполнилась народом.
Когда правительство Сталина решило строить Дворец Советов на месте Храма, никто из искусствоведов и архитекторов, никто из писателей не обратился к вождю с просьбой не разрушать громадный собор, расписанный лучшими художниками России. С такими просьбами они обращались неоднократно, перед тем, как начинали сносить другие обреченные на гибель храмы. Дело в том, что общественность в свое время невзлюбила Николая I, начавшего царствовать после казни декабристов. Общественность невзлюбила и Константина Тона, потому что тот был придворным архитектором непопулярного императора. Не только Храм, но и Большой Кремлевский дворец, его роскошные залы подвергались беспощадной критике искусствоведов по той же причине.
Когда мы строили собор, наблюдалась подобная картина. Только ленивый не бросал камни в главного художника храма, президента Российской академии художеств Зураба Церетели. Он еще раз проявил себя крупным организатором, сплотил сотни живописцев. Под его руководством они менее чем за год расписали стены и своды громадного здания. Его бригада художников расписала главный купол. Как монументалист, он восстановил мастерски бронзовые врата и кресты куполов, скульптурные группы и портреты, украшающие фасады. На несколько лет Церетели стал объектом несправедливых нападок. Почему? Его считали "придворным" художником Лужкова. Главному архитектору Храма Михаилу Посохину доставалось в печати за покойного отца, бывшего главного архитектора Москвы. Того общественность невзлюбила как "придворного архитектора" Хрущева.
* * *
