Стремительный рост стоимости земли делает очевидным - даже благополучные производства сегодня - завтра могут не выжить, занимая территории, которым Генеральным планом предписаны новые функции. У менее рентабельных предприятий судьба еще печальнее. Работая на устаревшем оборудовании, производя неконкурентную продукцию, они допускают двойную затрату ресурсов на один и тот же элемент здания. Занимая муниципальную землю, они находятся, по существу, на иждивении города, не способствуют его благополучию.
Наш комплекс на рубеже веков пришел к очередной стадии развития стройиндустрии. Анализируя ее работу, возникает вопрос - все ли старые и заслуженные предприятия нужно обновлять, реконструировать, всем ли оставаться жить на земле Москвы? Выбор нелегкий сделан - у комплекса нет будущего, не хватит сил и средств, чтобы сохранить каждое предприятие только потому, что оно свое. Но закрывать завод или комбинат просто в теории, на словах и на бумаге, которой много было исписано разными постановлениями. На практике каждая такая акция болезненна, затрагивает судьбы многих людей. Но она неизбежна как хирургическая операция, когда приходится удалять изношенную часть организма, чтобы сохранить жизнь. В одном случае приходится менять профиль предприятия, в другом - изымать часть земли, в третьем - закрывать производство. Мы ликвидировали несколько кирпичных заводов и заводов железобетонных изделий. В центре жилого массива оказался один из гигантов сборного домостроения - Бескудниковский комбинат. Его цеха раскинулись на 43 гектарах земли. Когда-то на такой территории умещалась древняя Москва. Прежде никому бы в голову не пришла мысль закрыть такое предприятие, запроектировать на его площади дома. Но помянутое "устойчивое развитие города" невозможно иначе.
Сказанное мною относится не только к стройиндустрии. В силу особенностей производства она занимает много земли. В Москве между жилыми массивами раскинулись 74 промышленные зоны. Они захватили без малого пятую часть города. Промышленные зоны хорошо видны с вертолета, из окна вагона, когда поезд пересекает МКАД. Пейзаж таких зон непригляден. Они хаотично застроены и экологически опасны. Нам предстоит эту "изнанку" города превратить в полноценную часть Москвы. Пространственная и функциональная реорганизация промышленных зон необходима, это еще одна проблема нового века. Ее давно решил Париж и другие столицы Европы. Нам следует взяться за трудную задачу как можно быстрее.
Другой резерв Москвы - срединный пояс по сторонам Камер-Коллежского вала и Окружной железной дороги. До этой земли у городской власти руки не доходили давно. На огромной площади находятся пойменные земли Москвы-реки и Яузы. Вдоль берегов сохранились памятники культуры и садово-паркового искусства бывших усадьб, принадлежавших первым лицам Российской империи. Рядом с жилыми кварталами, памятниками и парками - угнездились заводы и фабрики, источники интенсивного загрязнения, основные потребители городских ресурсов. Это скопища ветхой застройки и устаревшего инженерного оборудования. Срединные земли ждут обновления.
Нам досталась в наследство унижающая творца система согласования проектов. Эта сфера деятельности подвергалась бюрократическому давлению. А ведь от проектировщиков зависит будущее. Они меняют наш взгляд на вещи и на самих себя, увлекают сделать нечто, ранее казавшееся невозможным. Проектирование, не побоюсь высоких слов, это создание будущего, апофеоз творческого выражения личности. Юрий Лужков пришел к убеждению, что проектирование губится как творческий процесс немыслимой системой согласований. Несколько лет потребовалось, чтобы изменить положение. Удалось время на эту процедуру сократить в несколько раз. Эта акция помогла улучшить инвестиционный климат в Москве, создала условия для творческой работы архитекторов и инженеров.
* * *
Надеюсь, у читателей не возникло впечатление, что мне свойственно замалчивать проблемы. Вижу их и не скрываю. Гибнут люди на стройках. Падают башенные краны. В погоне за рентабельностью тиражируются однотипные серии в ущерб архитектуре. Тревожат недоделки и плохое качество. На рынке подвизаются структуры, которым не место в Москве. У всех на виду брезентовые шатры над крышей "Охотного ряда". Кровля дала течь по вине иностранной фирмы. Она обещала гарантию на тридцать лет.
