К подобным решениям нам придется привыкнуть. В ХХI веке аналогичные задачи строителям предстоит выполнять не один раз. В начале минувшего столетия сносились "домики знатной породы", чтобы появились доходные дома. Пришло время ломать каменные здания ХХ века, даже если они многоэтажные, как "Интурист", и массивные, как "Москва".
Эта проблема не одной Москвы, но и других больших городов. В минувшем году в Лондоне начали разрушать знаменитый стадион "Уэмбли". На его месте задумана новая арена с трибунами на 90 000 зрителей. У наших Лужников, когда было решено над трибунами соорудить крышу, нашлись защитники. Они рьяно протестовали против крыши, поскольку она "искажает архитектурный образ Большой спортивной арены". И у английского стадиона объявились, очевидно, ревнители старины, причислявшие Уэмбли к памятникам архитекторы. Но современная спортивная жизнь потребовала раздвижной крыши над трибунами и футбольным полем. И ради утверждения нового - ломают старый стадион.
В Америке в наши дни взрывают небоскребы начала ХХ века. Вместо них возводят башни более высокие. И в США есть защитники исторической среды, общества охраны памятников. Но это не останавливает американцев создавать новое.
И нас не удержат консерваторы, объявившие "заповедной" площадь между бывшим музеем Ленина и "Москвой", где сегодня неуютно и пустынно. Это бросается в глаза, когда смотришь на соседнюю Манежную площадь.
Нам заявляют, что не дело мэра заниматься таким проектом, как гостиница "Москва", это "объект не городского значения"! И забывают, что гостиницей занимался всецело исполком Моссовета, она даже вначале носила имя Моссовета.
Не только эта гостиница, но и мосты через Москву-реку, станции метро, другие уникальные проекты ХХ века, сооружения Московской Олимпиады, доверялись городским строительным организациям. Это я знаю не по книгам, так как сам занимался объектами Игр.
Очевидна политическая подоплека подобных заявлений, стремление поссорить федеральное правительство с правительством Москвы. Именно к такому выводу приходишь, когда дочитываешь до конца утверждение: "Мы часто говорим о бесконтрольных варварских решениях московских властей и удивляемся молчанию федеральных. Конечно, легко сохранить ручки белыми, если стоять в стороне от реальной жизни. Эта незапятнанность создает впечатление известного благородства, грустная пассивность которого все же не разбивает надежду на помощь федерального центра..."
Просят, требуют, чтобы федеральная власть вмешалась в ситуацию и "навела порядок". И забывают, что на дворе нет советской власти, когда Кремль за все был в ответе. Но даже при Сталине, повторюсь, стройка в Охотном ряду считалась делом муниципальной власти, Московского Совета. Поэтому не ходил академик Щусев к вождю, чтобы утвердить фасад, не царское то было дело. Достаточно было архитектору согласовать проект с "отцами города".
В истории с "Москвой" мы сталкиваемся с очередной попыткой вбить клин между мэром Москвы и президентом России. Его просят вмешаться, остановить задуманное, прямым текстом доносят на Лужкова. В решении градостроительном видят политическую составляющую, не скрывают огорчения, что на предстоящих выборах Юрия Михайловича снова изберут москвичи главой города: "Так что причина сноса "Москвы" - это Юрий Михайлович Лужков и даже конкретное политическое обстоятельство в его жизни, - заявляют оппоненты мэра. Федеральные власти решили его не додавливать, а наоборот - отпустили на третий срок".
Очень хочется публикаторам "додавить" Лужкова. Это давление происходит постоянно на градостроительном поле. У противников команды Лужкова стало традицией делать ставки в борьбе за власть на архитектуру, очернять "большие проекты". Прежде удары сыпались на Поклонную гору, Манежную площадь. Теперь летят снаряды на Ходынское поле.
* * *
Ходынское поле, где произошла известная катастрофа в дни коронации Николая II, до наших дней сохранилось. Застроить его помешала Первая мировая война. Проект поселка, о котором я упоминал, остался на полке. На этом поле учились летать русские авиаторы, располагавшие по его краям ангары и ремонтные мастерские. Из них выросли цеха авиационных заводов. Отсюда в первый рейс полетел самолет с пассажирами по маршруту Москва Кенигсберг. Центральный аэродром нашел место здесь. С дорожек заводских аэродромов взлетали новые самолеты. По ночам испытывались авиадвигатели на стендах заводов.
Казалось бы, жителям соседних домов на Хорошевском шоссе надо бы радоваться, что наконец-то грохоту моторов, полетам над головами шумных машин приходит конец. А они вдруг, ведомые советниками управы и депутатом Государственной думы, выходят на демонстрацию, "протестуя против строительства многоэтажных домов на территории Центрального аэродрома". Снова зазвучала знакомая песня, что Ходынское поле принадлежит всей стране, а не Москве, и селить на нем людей - святотатство!
