Когда я получил от Григорьева задание построить коллектор столь сложными методами, то подумал, что он - идеалист и мечтатель. Как можно с полуразваленным управлением, где больше пили, чем работали, где не существовало ни технологической, ни элементарной дисциплины, решать современные инженерные проблемы?
Меня бы никогда не выдвинули в начальники управления, если бы оно нормально функционировало. Но его развалили пропойцы до такой степени, что пришлось руководству треста принимать экстренные меры, одной из которых стало мое назначение. Повторилось то, что случилось несколько лет ранее, когда мне доверили Московский участок буровых работ, о котором я уже рассказал. Даже там не пришлось увидеть то, что предстало моим глазам в старейшем московском тресте, СУ-3. Нигде так не воровали, не пили, не дрались. Моя правая рука, главный инженер, валялся на полу пьяный и избитый! Рабочие глушили водку в кабинете, спаивали и били своего начальника у его письменного стола. Этому развалу я был обязан повышением.
Я старался оправдать доверие Басса, не подвести Сапронова и Григорьева. Как начальник, не прощал промахов никому. И сам работал сутками. Наша контора находилась на Хорошевском шоссе, 39. Там прослужил почти восемь лет. У управления были свои мастерские, склады, буровые установки. С подобными - хорошо познакомился в тресте "Союзшахтоосушение". Кроме буровых установок, у треста Горнопроходческих работ на вооружении были щиты, о которых упоминал. В нашем арсенале техники были собраны низкотемпературные, замораживающие станции, гидравлические продавливающие установки, автокраны, грузовые машины.
С чего наводить порядок? Начал с уборщицы, заставил ее отмыть душевой комбинат. Приказал отдраить полы в бытовке, где рабочие закусывали. Стало чисто. Потом наступил черед производственной базы, административного здания.
Требовал неукоснительно выполнять задания, которые принимались на оперативных совещаниях. Конечно, на месте в конторе не сидел, все время посещал объекты, общался с мастерами и рабочими. Жил их жизнью, заботами.
Вывел тогда для себя несколько правил. С тех пор им следую неуклонно. В книгах о людях госбезопасности читал не раз, что у чекистов в идеале должны были быть чистые руки, горячее сердце и холодная голова. Для руководителя в строительном комплексе требуется, по моим представлениям, сильная голова, тяжелая задница и крепкие ноги. Голова, чтобы думать. Задница, чтобы быть усидчивым, спокойно взвесить, оценить ситуацию, все рассчитать, с умом использовать силы и средства. Теперь есть возможность посидеть за столом не только с карандашом в руках, но и за компьютером. Не у всех, однако, терпения и ума хватает, чтобы руководить, даже при современных высоких технологиях.
Ноги волка кормят и нас строителей. Объекты одного стройуправления часто разбросаны на большой территории, отстоят далеко друг от друга. Упускать их из поля зрения из-за удаленности от конторы нельзя. Как ни странно, редко кто в одном лице обладает всеми этими тремя, казалось бы, естественными качествами.
* * *
Как читателю известно, я пришел в трест вскоре после того, как главу партии и государства Никиту Хрущева сместили со всех постов и отправили на пенсию. Но запущенная им на полный ход московская строительная машина не сбавляла обороты. Все начатые крупные проекты реализовывались той же сформированной им командой строителей и архитекторов.
Хрущев сместил с поста главного архитектора Москвы Иосифа Ловейко, не выразившего желания строить Дворец Съездов в Кремле. На его место выдвинул Михаила Посохина, автора Дворца. В сущности, одному ему да бывшему главному архитектору Москвы при Сталине Дмитрию Чечулину (еще кое-кому) давали тогда возможность творить, строить по индивидуальным проектам. Отставленному Ловейке пришлось после престижных домов проспекта Мира заниматься кварталами Дегунина и Лианозова, сплошь застроенными типовыми коробками. Сотни других зодчих-художников больше никому не требовались.
Сменивший Хрущева в результате кремлевского заговора Брежнев строительством Москвы не занимался. С его именем не связано ни одного крупного проекта, хотя руководил этот лидер страной почти двадцать лет.
Делами города больше интересовался премьер Косыгин, друживший с главным архитектором Москвы Михаилом Посохиным. С его именем связан Новый Арбат, вереница многоэтажных башен-близнецов. С одной стороны проспекта они напоминают развернутые книги, с другой, навешанными на всю длину стен балконами - этажерки. Тогда родился анекдот, связанный с именами Косыгина и Брежнева.
- Алексей Николаевич, - обратился Брежнев к Косыгину, - почему когда я еду по Новому Арбату в одну сторону, то вижу дома, а когда еду в другую сторону, вижу какие-то этажерки...
- А вы, Леонид Ильич, ездите только в одну сторону, - посоветовал Косыгин...
