Говорят, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Рисковал много раз. Когда уезжал на Крайний Север, когда брался за работу в СУ, где рабочие пили водку с главным инженером в его кабинете...
Работа у строителя опасная, чувствую себя много лет идущим по канату. Монтажник рискует жизнью на высоте. Начальник стройучастка отвечает головой за каждого монтажника. Риск везде - и в технике безопасности, и в финансовых делах, где крутятся большие деньги.
Скажу откровенно: я человек очень осторожный, иначе бы давно с каната сорвался. На службе всегда чего-то опасался и сейчас боюсь. Поэтому каждое действие всегда семь раз взвешиваю, прежде чем принять решение. Всегда думаю, что будет за это? Даже если иду на какие-то отступления от норм и правил - боюсь. А таких начальников, которые страха не ведают, остерегаюсь, опасаюсь с ними работать, считаю, бесстрашный руководитель либо глуп, либо авантюрист.
Не скрываю этого качества своей натуры. Остерегаюсь любого разговора с мэром, премьером, президентом. Когда меня к ним приглашают, всегда думаю, что за вопрос возникнет, о чем пойдет речь, независимо от того, в хороших ли я отношениях с этим лицом или нет. Я дружу с Лужковым, но все равно, когда он меня вызывает, вхожу к нему в кабинет с чувством опасения. Не потому, что меня накажет, с работы снимет, нет. Страшит другое - не ошибиться в прогнозах, людях, делах. Волнует угроза сорваться с каната, поэтому просчитываю каждый шаг вперед. Назад по канату не ходят.
Наконец скажу еще об одном принципе. Тяге к людям конкретным, незаурядным, от кого могу что-то перенять. Кто сильнее меня, тот мне интересен. Всегда любил работать и жить в окружении сильных. Не только сверху, но и снизу. Благодаря общению с такими личностями, сам обогащаешься, становишься сильнее, перенимаешь то, чего не хватает, как губка впитываешь все новое. Никогда не пожалел, что следовал такому правилу.
Есть у меня афоризм. Я давно его услышал в Охотном ряду, в кабинете одного из начальников Госплана СССР. Его слова так мне понравились, что я их отпечатал и в виде таблички выставил на письменном столе лицом к посетителям. "Кто хочет сделать - ищет средства, кто не хочет - ищет причины".
Девиз моей жизни заключен в словах, сказанных когда-то Сергеем Есениным. Недавно в клубе ученая обезьянка вытащила мне на счастье билетик с этими словами, которые я с удовольствием цитирую по памяти:
Счастлив тем, что целовал я женщин,
Рвал цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
* * *
Мой переход из одного кабинета в другой в "Главмосинжстрое" прошел спокойно, не вызвал негативной реакции у товарищей по службе, а у меня головокружения от высоты. Прав у меня стало больше, как у министра. Но и за чужую спину больше не спрячешься, теперь я полностью отвечал за судьбу тридцатитысячного коллектива.
Новое назначение пришлось на август, спустя несколько месяцев после апреля 1985 года, когда началась "перестройка".
Любой строитель знает, легче возвести новый дом, чем капитально переделать старый. Для этого нужно очень многое знать и уметь, создать проект и перепланировку здания, разработать детальные чертежи. Кроме горячего желания осчастливить народ, был ли такой план и чертеж у "прорабов перестройки"? Вряд ли. Иначе бы государственная машина, которой управлял Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев, не свалилась бы на полном ходу под откос...
Впервые я с ним встретился накануне открытия Олимпиады-80. Тогда Политбюро в полном составе во главе с еще бодрым Леонидом Ильичом совершило объезд Олимпийских объектов, построенных в Москве. Машины сделали остановки в Лужниках, на проспекте Мира у Крытого стадиона, в Олимпийской деревне на Юго-Западе... Горбачев ничем не выделялся среди других, разве что выглядел среди стариков молодым.
Вот от него я и услышал спустя несколько лет про ускорение, перестройку и застой. Да, в нашей сфере назрело время многое менять, модернизировать, совершенствовать. Но никакого "застоя", повторяю, строительная машина Москвы не знала. И я никогда не стоял на месте. Мы выполняли намеченную программу. С точностью часового механизма каждый год отмеряли по три миллиона с лишним квадратных метров жилой площади, по миллиону квадратных метров производственных площадей. Передавали Москве ключи от многих детских садов и ясель, школ, поликлиник и больниц.
* * *
Наш главк и до, и после начала политических перемен в стране строил много хранилищ для картофеля и овощей, фруктов, оборудованных системами, поддерживавшими заданную температуру и влажность. С весны 1987 года этими объектами начал заниматься Юрий Михайлович Лужков, взваливший на свои крутые плечи "Мосагропром".
